Хроники Мастерграда. Книги 1-4

За очередным поворотом вновь показались трехметровые сосновые стены форта м защитниками на стенах: солдаты и добровольцы – вооруженные рабочие, разразились ликующими криками. Тяжелые деревянные ворота стремительно распахнулись. С победным: «Фа-фа» автомобили ворвались на территорию форта и встали перед линией палаток. Александр снял каску, рука провела по насквозь мокрым, словно после марш – броска, волосам. Запоздало затрясло от выплеснувшего в кровь адреналина. Но форс дороже всего! Правая рука согнулась в локте:

– Йес!"

"Соскочил на землю и повернулся к автомобилю подчиненных, и словно мороз пробежал по коже.

Водитель второго багги – Сибгатуллин, с ужасом смотрел на пассажира – стрелка. Лицо его покрывала меловая бледность, остекленелый взгляд направлен вверх, в безразличное небо, из подключичной впадины в узком, не прикрытом бронником промежутке, на две трети длины войдя в тело, торчало древко стрелы. Вокруг по старой, почти до белизны застиранной форменной куртке, расплылось тусклое, мокрое пятно. Магомедов мертв, мертвее не бывает. Попади стрела парой сантиметров в сторону, то, скорее всего, не пробила бы металл бронника, но судьба полностью израсходовала лимит везения. Внутри Александра словно оборвалась невидимая гитарная струна. «Доигрался, стратег я хренов, не уберег бойца. Все-таки добили Магомедова».

Ликующие крики смолкли, тишину нарушали только урчащие на холостом ходу двигателя. Тяжелым шагом подошел к погибшему, ладонь закрыла глаза. Судорожно сглотнул слюну. Подошел Иван Иванович, сочувственно хлопнул офицера по плечу и безмолвной глыбой застыл рядом. Перед мысленным взглядом Петелина стремительно пролетели месяцы совместной службы.

Бывало разное, но, в сущности, неплохой парень, смелый, верный, и если и были у него «кавказские закидоны», то совсем немного.

– Прощай… вац (брат по-аварски), – прошептали побелевшие губы.

Подбежал штатный медик: мужчина с курчавой шевелюрой и повязкой с красным крестом на куртке.

– Разберитесь… – Александр сказал не глядя ему в глаза. Дел много. Горевать и переживать станем, когда победим – в условиях осады власть в поселке менялась, главным становился Александр.

– Дежурный! – рявкнул молодой офицер, выплескивая боль и ярость наружу.

 – Ко мне!

Подбежал дежурный – сержант Тихонов, с растерянно-бледным лицом замер перед телом погибшего товарища. После нового начальственного рыка опомнился и связно доложил, что рабочие и солдаты охраны укрылись в форте, успели эвакуировать даже большую часть техники с разреза. А из города сообщили, что помощь придет в течение часа – полутора.

Александр забросив автомат за спину, поднялся по узким ступеням на стену и приготовился стрелять.