Хроники Мастерграда. Книги 1-4

Маловат размерчик то! – вспомнил старый мультфильм и, почти детская улыбка тронула губы. Россия – вот достойная цель! Но об этом рано, сначала город должен укрепиться… В любом случае, девчонку необходимо забирать, и если не ее, то ее ребенка объявить наследником.

Слова родственника ошеломили Олю. Растерянная и покрасневшая, несколько мгновений безмолвно смотрела на дядю. Она и так не слишком жаловала родственничка, а сейчас почувствовала к нему неприязнь. Перед мысленным взглядом девушки появился облик жениха: чуть курносый нос, пухлые губы – мать говорила, значит добрый, на которых вечная добродушная улыбка. Облик не портила даже борозда, стекавшая наискось через лоб, незнакомая, пугающая какой-то отчужденностью, появившаяся после экспедиции по освобождению пленников из Селинного.

Девушка дерзко взглянула в лицо всемогущего родственника:

– Дядя! Мне никто другой не нужен! Мы с Сашей любим друг друга и я…

– Так, – двоюродный дядя бесцеремонно перебил, – Я, как старший родственник, запрещаю встречаться с ним!

– Дядя! – девушка повысила голос, – Я…

– Все я сказал! – рявкнул Виктор Александрович, весомо прихлопывая ладонью по подлокотнику, – Ты слишком молода, чтобы решать свою судьбу самостоятельно, будет как я сказал!

Подумал с одобрением: «Упряма, под себя гребет. Наша порода!»"

"Мультфильм закончился, на экране мрачные типы в кожаных куртках гонялись друг за другом по улицам американского города и стреляли из пистолетов.

Девушка замолчала, искоса украдкой взглянула на каменное выражение лица дяди. Он хочет, чтобы я была его дочерью, но я боюсь его, боюсь благодеяний от него, боюсь… Ах, если б уехать отсюда, где он бы не смог достать! Когда она познакомилась с Александром, он понравился и показался хорошей партией. Шло время, Оля лучше узнавала парня и в конце концов по уши влюбилась. Пусть делает что хочет, но она выйдет замуж только по любви и за кого сама пожелает! Никто, и даже новоявленный родственничек не помешает самой решать собственную судьбу!

Уперев ладони в крутые бедра, повысила голос, подрагивая верхней губой (первый признак сдерживаемого бешенства):

– Тогда не нужно мне от вас, Виктор Александрович, ничего! Я хочу вернуться к себе!

Несколько мгновений мужчина тяжело смотрел в глаза племянницы, но девушка так и не отвела взгляд.

– Девка не дури! Я, – голосом выделил последнее слово, – сам решу, что для тебя лучше! Будешь жить у меня! И никаких Сашков!

В своей самонадеянности Соловьев не знал, а возможно забыл – жена всегда покорялась ему, что не стоит обижать женщин. Они ничего не забывают и обязательно мстят.