Хроники сыска

– Правду говорят, что сыскные агенты крепкие ребята?

– А то! – самодовольно ухмыльнулся титулярный советник. – Мы лучше всех. Хочешь испытать?"

"– Угу, – ответил Гаранжи и без замаха ударил Лыкова в висок. Тот мгновенно выбросил ладонь и, как мяч на лету, поймал кулак. Юнкер пытался вырваться, сопел, однако правая рука его словно увязла в бетоне. Тогда он зашарил левой у себя за спиной, но и здесь не преуспел. Сыщик рывком бросил противника на колени, выхватил «Смит-Вессон» из-за его ремня и отбросил в сторону.

– Другому я сломал бы пальцы, но не тебе. Иначе на каторге запишешься в легкие работы, как увечный, а тебе надо тачку катать.

Лет двадцать.

Гаранжи оказался в унизительной для себя коленопреклоненной позе, обезоруженный и беспомощный. Обманчиво заурядный на вид, Лыков легко пригнул его к полу и не отпускал. При этом еще и рассуждал, словно про себя:

– Врезать? Не врезать? Пожалуй, стоит. Баю-баюшки-баю, колотушек надаю…

– Нет! – взвизгнул Гаранжи, испуганно закрывая лицо свободной рукой.

– Не надо было людей убивать; не люблю я этого, – серьезно ответил Лыков и приложился от души.

Через минуту, все еще оглушенный, Гаранжи уезжал в пролетке в острог.

Утром следующего дня его привезли к Благово на допрос. С фонарем под глазом и разбитой губой, юнкер уже не был так красив. Коллежский советник молча выложил перед арестованным письма-улики, дал время перечитать, потом сказал:

– Много я видел всякой мрази на своем веку, но такое… Ей-богу, жаль, что у нас нет смертной казни за уголовные преступления. Я бы повесил… Гаранжи! Неохота с вами возиться. Все уже ясно, могу даже сказать, сколько вы получите на суде. Двадцать лет, которые по прибытии на Сахалин уменьшат до пятнадцати.

Единственное, что может помочь вам в глазах присяжных и на пару лет уменьшить тяжесть наказания, это выдача сообщников. Будете молчать или как?

– Спрашивайте. Что же, мне одному на Сахалин двигать?

– Подгаецкий.

– Оприходовал липовое завещание, написанное мною у него на глазах. В качестве доказательства могу прямо в зале суда накатать такое же, и не отличите! Взял процентные бумаги на сорок пять тысяч и золотые часы Бурмистрова.

– Ишь, не побрезговал… Дальше. Турусов.

– Держал за руки нотариуса Антова, покуда я бил того по голове топором.

Потом заблевал весь дом, тряпка!

– Фабрициус.

– И до этого дознались? Да, именно ротмистр предупредил меня о готовящемся аресте. Обыщите его дом, найдете кулон с большим сапфиром в золоте, со стразами. Пусть получит свое, Иуда…

– Последний вопрос: как вы заставили Анастасию Бурмистрову принять яд и написать перед этим оправдывающую вас записку?

– Вот этого я вам не скажу. Должно же быть в этом деле хоть что-то, чего вы не знаете!

– Мало вас Лыков угостил, надо было больше.