Хроники сыска

Деревня есть деревня, даже очень большая, и все новые люди здесь на виду. Выход один: агентурная разработка."

"Утром следующего дня в кабак «Нечаянная радость», что на Песках, пришел широкоплечий молодой человек в фуражке с арматурой[50] механика. Попросил у целовальника чарку померанцевой и расстегай «с жирами»[51] на закуску. Расплачиваясь, положил на стойку вчетверо сложенный рублевый билет. Тщательно пересчитал сдачу, выпил с душой и убежал дальше по делам. Кабатчик вскорости заперся в нужнике, там развернул билет и обнаружил на нем две нарисованные карандашом цифры: 8 и 3.

Это означало, что в восемь часов утра следующего дня он, заштатный агент сыскного отделения, должен быть на явочной квартире нумер три (лавка Архипова в Кунавине, на Пирожковой улице).

Встречался с целовальником лично Благово, и тому имелись особые причины. Заштатного агента звали Федор Ерусалимский. Из семьи священника, почти закончил семинарию, но был исключен из нее за воровство. Угодил в армию, где снова попался на краже. Получил четыре года военно-арестантских рот, которые отбывал в Бобруйской крепости. В России нет более тяжкого наказания, чем эти роты… Никакая сахалинская каторга с ними не сравнится, поскольку солдат и так существо бесправное, а наказанный солдат – просто великомученик.

Не вынеся жутких условий содержания, Ерусалимский отрубил сам себе пальцы правой руки. За это ему добавили еще три года, но обнаружили у арестанта чахотку в последней стадии и отпустили умирать.

Федор на воле очень захотел жить, и случилось чудо. Семнадцать месяцев он провел у приятеля в Калмыкии и пил кумыс ведрами. Это ли помогло, или тяга к жизни была у него необыкновенно сильной, но бывший арестант вернулся в Нижний здоровым человеком.

Приехал в Сормово, поступил в подручные к кабатчику Ситнову, женился на его дочери и после смерти тестя унаследовал заведение. Ерусалимский ловко управлялся с новым делом одной рукой: и водку разливал, и сдачу отпускал, и в морду мог при случае задвинуть. После военно-арестантских рот он уже ничего не боялся, и уголовные, чуткие к таким вещам, его уважали.

Пески – это часть Сормова, застроенная преимущественно рабочими казармами. Самый пьяный и опасный угол, здесь же и основные кабаки.

Ввиду полного отсутствия полиции, Пески облюбованы преступниками, и местному человеку приходится жить по их правилам. Ерусалимский сам пришел в сыскное отделение и предложил свои услуги. Тогда же он объяснил и причины этого поступка. «С волками жить – по-волчьи выть, – сказал тогда Федор Павлу Афанасьевичу, – но неохота!» Ему приходилось скупать краденое – этим занимаются все кабатчики, деваться некуда. Попробуй откажись! Значит, хочешь остаться чистеньким, и тебя могут отселить за это на тот свет.