Хроники сыска

Питается пруд родниками, бьющими под Новой площадью и засыпанными двадцать лет назад. Обыватели, живущие по обеим сторонам гигантского оврага, используют его для выброса мусора и нечистот. Ужасное зловоние, которое по этой причине распространяется вокруг, заставляет людей редко спускаться на дно. Брось туда труп и прикрой его чем-нибудь, так и целый год не найдут! Поэтому Лыков первым делом похвалил Беспояско за сообразительность.

Тело человека лежало в воде и было закидано гнилыми досками, только ноги чуть-чуть высовывались на берег. Выдернув труп и перевернув его, околоточный надзиратель сразу признал:

– Он, аптекарь.

На шее несчастного Бомбеля был туго затянут сыромятный ремень простой работы, лицо черное, язык наружу… Непривычный к таким вещам поручик Григораш отбежал в сторону и произвел «франц-хераус»[75]. Сомнений в том, что случилось наиболее тяжкое преступление – умышленное убийство, уже не оставалось.

Оправившийся Григораш послал за телегой, труп увезли в покойницкую. Лыков сел за протоколы и рапорты. Закрутилось рутинное колесо следствия. Из сыскного отделения в помощь титулярному советнику прибыли агенты Исупов и Девяткин и принялись опрашивать обывателей.

Повалило начальство: помощник прокурора, полицмейстер, судебный следователь, начальник второго отделения канцелярии губернатора. Только Благово не появлялся, предоставив Алексею действовать самостоятельно. В перерывах между объяснениями с тузами тот обыскал квартиру провизора, и небезуспешно. Под половицей обнаружились еще пять запаянных жестянок, на этот раз не пустых. В каждой из них оказалось по дюжине стеклянных ампул с раствором морфия. Жестянки были необандероленные[76] и, следовательно, контрабандные.

Только к шести часам пополудни помощник начальника сыскной полиции оказался в управлении. Там его ожидал мрачный Благово. Он давно уже сплавил своего приятеля-моряка: загримированный франтом, тот шлялся по городу под конвоем Фороскова.

Алексей выложил перед шефом свои трофеи: пустые коробки, предположительно из-под кокаина, жестянки с ампулами и без оных, а также несколько щепоток обнаруженной муки. Высказал свою версию: Бомбель продал кому-то муку вместо «кикера» и поплатился за это.

Причем впустил убийц сам, значит, знал их.

Павел Афанасьевич молча выслушал доклад, осмотрел и обнюхал муку, то же самое сделал с пустыми картонками. Спросил:

– Где была пеклевань?

– Под буфетом.

– Только там?

– Да, в единственном месте.

– Как она лежала?

– Четыре маленьких конуса на одной линии. Будто кто сыпал из горсти.

– Ты заметил, что в пустых картонках был кокаин, а никакая не мука?

– Мне тоже так показалось, но точно скажет лишь анализ.

– Отнеси Милотворскому и конверт, и коробки.