Хроники сыска

Гувернантка мадемуазель Бриньяк, француженка, читала книгу в библиотеке и слышала какой-то шум, но не придала значения. Кучер и дворник с женой обитают во флигеле. И еще камердинер. Он в момент убийства отлучился из дома.

– Это подозрительно. И Обыденнова он к барину привел, и во время нападения очень вовремя отлучился. Возьмите старика под наблюдение, только очень осторожно.

– Слушаюсь!

– И мамзель еще раз допроси. Она лишь гувернантка или нечто большее? Нефедьев был большой саврас. И если так, то не рассказывал ли он ей чего-либо пред смертью?

– Есть!

– Теперь о Рыкаткине. Где он находился в момент убийства?

– Разумеется, у тетки. И в ночь гибели Обыденнова тоже.

– Полное инобытие?

– Да. Готова подтвердить под присягой.

– Врет?

– Конечно. Но это не доказуемо.

– Что у нас еще есть? Варвара Александровна слышала голос убийцы, но не видела его. Может быть, устроить им свидание?

– Что это даст, Павел Афанасьевич? Присяжные не примут такую улику. Велика вероятность ошибки.

– Евдоким Нефедьев?

– Все отрицает. Брат-де его в письме оговорил, желая отомстить за отказ удочерить племянницу.

– А почему он отказался это сделать? Ведь ранее обещал.

– Объясняет вздорным характером Варвары Александровны, что, конечно же, неправда.

– А она сущий ангел?

– Так точно, – твердо ответил Лыков и даже не покраснел.

– Смотри у меня! – погрозил ему пальцем Благово. – Дело в первую очередь! Скажи мне лучше: что для нас теперь самое главное?

– Главное – понять, как васильсурский мещанский сын Михаил Обыденнов смог оказаться законным наследником Нефедьева. До сих пор не представляю себе способа сделать это.

– Молодец! Все ж я тебя кой-чему научил. Ты прав. Пока нет мотива – нет и подозреваемого. Мотив, конечно, это борьба за наследство, за пресловутое заповедное имение. Если мы найдем документы, подтверждающие права убитого мальчишки на фамилию Нефедьев, то загоним в угол Евдокима. Эти бумаги – приговор ему. А загоним Евдокима – он сдаст нам исполнителя. Одному ведь скучно на каторгу идти!

– Ищем, но безуспешно. Форосков вернулся из Василь-Сурска ни с чем. Мать Михаила молчит. Видать, много денег дали в свое время, а неродного не жалко. Других родственников нет. В метрическую книгу Михаил Обыденнов вписан как сын своих формальных родителей. Но другие документы существуют, и достоверные – иначе парня бы не убили.

– Если убийца Рыкаткин, они у него. Обыск делали?

– Да. Сначала в общежитии на Грузинской, потом у тетки. Пусто…

– Нагрянь еще раз в общежитие, неожиданно, и переверни там все.

– Если бумаги оказались у Серафима, то он давно их уничтожил. Это же такая улика!"

"– Ни в коем случае.