Хроники сыска

Я полагаю, учитывая мелочную жадность подозреваемого, что там же находятся серебряные вещи, украденные им для отвода глаз из дома Дедюлина. И, наконец, учитывая, что русский мужик никогда ничего не выбрасывает, я надеюсь найти в том же тайнике паспорт убитого Телухина. Городнов, скорее всего, не уничтожил эту абсолютную улику. Вдруг пригодится?

– То есть нам надо вынудить подозреваемого посетить тайник и проследить за ним? – догадался Титус.

– Верно. Требуется спровоцировать Исайку на такое посещение, и я знаю, как. Помните, что завтра за день?

– Одиннадцатое августа. Василий Осенний. Ну и что?

– Это еще и день мученика архидиакона Евпла, убитого в городе Катания на Сицилии в 304 году. О чем-то говорит?

– Точно! – вспомнил Лыков. – В ночь на Евпла, по народным суевериям, мертвые выходят из своих могил. Погибшие насильственной смертью навещают своих убийц. Вы хотите это использовать?

– Конечно. Городнов верит глупым легендам, которые смешны образованному человеку. Карта с кладом, состряпанная жуликами, вызвала бы у нас с вами только улыбку, а он убил из-за нее односельчанина. Так что начнем. Скоро полночь…

Титус обрядился в черный плащ из вулканизированной гуттаперчи, с островерхим капюшоном, и вымазал лицо сажей. Они с Благово осторожно вышли из усадьбы в заднюю калитку и отправились в село. В полной темноте Павел Афанасьевич уверенно вел Яана к дому убийцы – он еще днем основательно изучил этот маршрут.

Ровно в полночь Титус забарабанил в ворота крепкой городновской избы. Через минуту скрипнула дверь, на крыльце появилась тень в исподнем и раздался встревоженный голос:

– Кто тут?

– Это я, Мишка, – ответил Титус хриплым замогильным голосом. – Верни мине пачпорт. Без него там не прописывают. Поклади вечером на могилу. Ежели не покладешь, буду ходить кажнюю ночь.

Развернулся и ушел.

Через пятьдесят шагов он поравнялся с поджидающим его статским советником, и они двинулись в обратный путь.

– Как я выступил? – вполголоса поинтересовался Титус.

– Прямо Щепкин, – одобрил Благово. – У меня у самого мурашки пошли.

Неожиданно с ними поравнялась чья-то темная фигура. Пахнуло страшной вонью, затхлостью и тленом.

– Сегодня не ваш день, а наш, – сказала фигура таким же точно голосом, каким Яан только что говорил с убийцей. – Брысь в избу!

И повернула к сыщикам лицо. Серая кожа, плотно обтягивающая череп… А может, это сам череп? И две черные дыры вместо глаз."

"Не помня себя сыщики чесанули вдоль деревенской улицы к усадьбе. Остановились уже у самых ворот.

– Что это было, Павел Афанасьевич? – спросил Титус, запыхавшись.

– Не знаю, – ответил статский советник, часто крестясь. – Пошли быстрее в дом, там иконы, они оберегут.