Хрупкое желание

— Блядь, да, — пробормотал Данило, его толчки набирали силу."

"Я обхватила его ягодицы, наслаждаясь ощущением их изгиба. Данило смотрел на меня все время, пока я брала его в рот. Он заставил меня почувствовать себя центром его мира. Я погладила его по яйцам, желая увидеть, как он полностью потеряет контроль, и вскоре его лицо исказилось, а движения стали резкими.

— Я близко, — предупредил он.

Я не отстранилась и прижалась к нему, и когда он, наконец, извергся в мой рот, я была так отвлечена его страстным лицом, что почти не обращала внимания на вкус. Я не смела пошевелиться.

Хотела, чтобы он наслаждался моментом и восхищалась судорогами, которые охватили его. Он смотрел на меня все время, пока я сглатывала, его лицо горело желанием.

После этого настала моя очередь расслабиться на полотенце, где Данило устроился между моих ног. Полуночное купание охладило нас обоих, и мы устроились на диване перед камином.

Данило наклонился, понизив голос:

— Думаю, я влюбляюсь в тебя, София. Все больше с каждым днем, что провожу с тобой.

Я ждала этих слов много лет, но теперь, когда он произнес их, я могла думать только о том, были ли его чувства сильнее тех, что он испытывал к моей сестре.

Я думала, что положила конец прошлому, но эта штука продолжала поднимать свою уродливую голову.

— Что насчёт Серафины?

Его брови сошлись на переносице.

— Серафина? Почему ты спрашиваешь о ней, когда я говорю, что влюбляюсь в тебя?

Я бросила на него взгляд. Он действительно не знал? Я села, ненавидя себя за то, что заговорила о ней, но в то же время не в силах выбросить ее из головы. Данило тоже сел и обхватил мое лицо руками, заставляя посмотреть на него.

— София, что я могу сделать, чтобы ты перестала сравнивать себя с сестрой? Это было много лет назад.

— Прекрати любить мою сестру, перестань жить с сожалением о ее потере.

Данило покачал головой.

— Я же говорил тебе, что никогда не любил твою сестру. Я ее не знал. Я хотел ее, как ворона хочет обладать блестящим украшением. Не могу отрицать, что очень долго сожалел о ее потере, но не из-за моих чувств к ней. Это было из-за моей ненависти к Римо Фальконе. Я никогда не перестану хотеть убить этого человека.

— Ты самый гордый человек из всех, кого я знаю.

— Да, и это мой величайший грех. Учитывая все, что я сделал, это говорит о многом, София. — его взгляд смягчился, когда он погладил меня по щеке. — Ты мне небезразлична, София, и я влюбляюсь в тебя. Возможно, уже… — он вздохнул. Он чуть не сказал, что любит меня? — Я осторожный человек, когда дело касается эмоций. Но поверь мне, я никогда не любил другую девушку, ни твою сестру, ни кого-либо еще.

Я обняла его за шею и притянула к себе для поцелуя.