Хрупкое желание

На самом деле я не так уж много думала об этом. Я даже не предполагала, что Фина возьмет с собой мужа, но, конечно, это был разумный выбор. В конце концов, Каморра и Наряд воевали друг с другом.

Данило не сказал больше ни слова, но его неодобрение прозвучало громко. Я разрывалась между гневом и чувством вины. Когда мы наконец приехали домой после изнурительной восьмичасовой поездки, я была эмоционально и физически истощена. Пошатываясь, я выбралась из машины. Данило сразу же появился рядом со мной, его рука легла на мою поясницу, будто он не доверял мне войти внутрь самостоятельно.

Я пристально взглянула на него, но он, казалось, был погружен в свои мысли или, скорее, в гнев. В тот момент, когда мы вошли в нашу спальню, мое собственное разочарование вырвалось из меня."

"— Знаю, ты боишься, что это плохо отразится на тебе и люди подумают, что ты не можешь меня контролировать. Ты, наверное, боишься, что Римо снова использовал меня, чтобы растоптать твою гордость.

Данило крепко схватил меня за плечи, тяжело дыша.

— Нахуй Фальконе и мою гордость. Я чертовски боялся, что с тобой что-нибудь случится.

Фальконе непредсказуем. Даже твоя сестра не смогла бы остановить его, если бы его безумный ум придумал план похитить и пытать тебя. Мысль о том, что я могу потерять тебя, чуть не убила меня, а ты говоришь о гордости?

Наконец-то я распознала эмоции, стоящие за гневом. Это было беспокойство.

— Ты боялся потерять меня?

Данило зарычал.

— Конечно. Я люблю тебя. Мне невыносима мысль, что с тобой может что-то случиться, потому что меня нет рядом, чтобы защитить тебя. Серафина и Эмма пострадали, когда меня не было рядом, и это почти сломало меня, но с тобой… с тобой, я не думаю, что смогу жить в согласии с собой.

Ты моя жизнь, София. Никогда больше не рискуй своим здоровьем или жизнью.

Я моргнула, ошеломленная его словами.

— Почему тебе так трудно поверить, что ты значишь для меня целый мир?

— Потому что я глупая.

Данило показал мне столько способов, что он любил меня и беспокоился обо мне, но я просто должна была цепляться за свою собственную неуверенность.

— Обещай мне никогда больше не делать ничего подобного. Поклянись в этом. Я должен доверять тебе.

— Ты можешь, — сказала я.

 — Клянусь, я больше никогда ничего от тебя не утаю. Но я продолжу общение с Финой. Не хочу потерять ее полностью.

— Ты можешь общаться, но никаких встреч. Это слишком опасно. Твоя сестра больше не на нашей стороне.

— Знаю. Она на стороне своего мужа, а я на своей.

Данило крепко поцеловал меня, и его руки обвились вокруг меня в собственническом захвате. Его прежний гнев и беспокойство влились в поцелуй, сделав его более жестким и страстным. Я вцепилась в его пиджак, стоя на цыпочках для опоры.