Хрупкое желание

— Не нужно извиняться, — сказал он голосом, который говорил о долго проведённой ночи. — Твой отец внизу?

— Да. — я натянуто улыбнулась ему и извинилась, желая привести себя в приличный вид, чтобы сохранить достоинство.

Фина никогда не разгуливала около Данило в детской пижаме.

Я хотела закричать от отчаяния, но вместо этого оделась в красивое платье, прежде чем сбежать вниз, надеясь, что смогу компенсировать свое первое появление, но когда я вошла в столовую, Данило там не было.

Мама с папой сидели за столом и пили кофе.

— Где Данило? — спросила я, усаживаясь напротив мамы.

— Ему нужно было вернуться в Индианаполис, — сказал папа.

Я кивнула, с трудом сдерживая разочарование. Мама ничего не сказала. Она выглядела измученной, а глаза опухли от слез.

Я потянулась за блинами и положила несколько себе на тарелку. Аделита вернулась с двумя последними тарелками. В одной из них лежал набор ягод, в другом ломтики грейпфрута. Мой желудок превратился в пустую яму при виде идеальных розовых полумесяцев.

Фина была единственной, кто любил грейпфрут.

Мама и папа, должно быть, подумали о том же, потому что их лица вытянулись, когда Аделита поставила тарелку.

— Можешь это выбросить, — резко сказала мама."

"Она никогда так не разговаривала с персоналом, даже при стрессе. Аделита подскочила, но тут же ее лицо озарила догадка. К этому времени наши сотрудники уже должны были узнать новости о Фине. Подобные новости распространяются как лесной пожар. На сердце было тяжело из-за ухода сестры. Сейчас она должна быть в Лас-Вегасе с близнецами, на вражеской территории. Появится ли у меня когда-нибудь шанс поговорить с ней снова? Увидеть ее?

Аделита потянулась за тарелкой, но я остановила ее и придвинула к себе.

— Не переживай. Сегодня утром мне хочется грейпфрута.

Аделита медленно кивнула, прежде чем выйти из комнаты, выглядя такой же потрясенной, как и я. Мама сделала глоток кофе, ее пальцы побелели от крепкой хватки на чашке.

Папа снова уткнулся в газету, но не раньше, чем одарил меня легкой благодарной улыбкой.

Я наколола ломтик грейпфрута и отправила его в рот. Горьковато-сладкий вкус расцвел на моем языке, и мне пришлось сдержаться, чтобы не поморщиться. После еще нескольких штучек мои вкусовые рецепторы привыкли к горечи, и я доела остальное.

— Вы не видели Сэмюэля? — спросила я наконец, не в силах больше выносить сокрушительное молчание.

Мама покачала головой. Казалось, что это маленькое движение уже стоило ей слишком много энергии.

Папа отложил газету.

— Когда я в последний раз проверял, он еще спал.

— Он был очень пьян…

Папа покачал головой.

— Он не должен ходить пьяным перед тобой.

Я пожала плечами.