Хулиганка для майора

Родительница составила его график так, чтобы не мешать учебе, но Ромашка прекрасно справлялся со всем, что делал.

– Аня, – послышался вдруг знакомый голос.

Давыдов шел в мою сторону, расслабленно крутя на пальце ключи от машины.

– Куда собралась? – поинтересовался он, подходя ближе.

– Прогуляться, – легкомысленно махнула я рукой. Жаловаться на соседа Давыдову не хотелось.

– Опять Макар шумит? – Захар догадался сам.

– Да. У парня отвратительный музыкальный вкус.

– Он сын Лаврентьева. Слышала про такого?

– Да, – кивнула я.

Совсем недавно его фотографиями были обклеены все столбы и подъезды. Улыбающийся кандидат Лаврентьев и кричащий лозунг: мол, голосуйте, родимые, не подведу!

– Вася его сослал сюда тусоваться. Нашим его трогать запрещено, но папа все еще делает попытки сыночка воспитывать, – Захар свел брови вместе, явно недовольный подобной расстановкой сил.

– Ну и воспитал бы на пятнадцать суток!

– Сын депутата – и пятнадцать суток? А репутация?

И как-то стыдно мне в тот момент стало за свое собственное поведение. Нет, я покой граждан не нарушала и приключений осознанно не искала, но родственникам при погонах тоже вряд ли хотелось портить репутацию моими случайными попаданиями в отделения.

– Поехали куда-нибудь? – предложил Захар, кровожадно рассматривая окна на втором этаже.

– Может, лучше прогуляемся? – предложила я.

– Может, – Давыдов перевел взгляд на меня, взял за руку и повел в сторону парка."

"Его ладонь была большая, горячая и чуточку шершавая. А меня от этого невинного прикосновения бросило в жар. Реакция собственного тела пугала, и я некоторое время решала, что делать. Попробовала ладонь отобрать, но Давыдов только крепче сжал, параллельно что-то рассказывая. Я не слушала, полностью поглощенная своими ощущениями. Было неловко, но в то же время как-то уютно. Ладонь хотелось одновременно и отобрать, и оставить. Внутренняя борьба, видимо, как-то отразилась на моем лице, потому что Захар остановился, посмотрел на меня и попенял:

– Аня, отвисни!

Ладонь мою он так и не отпустил.

Глава 8

Захар

Смотрел на обескураженное выражение лица Ани и с трудом сдерживал победную ухмылку! Мозг автоматически отмечал, как высоко вздымается ее грудь, как расширились зрачки и приоткрылись губы. А когда она кончиком розового язычка их облизала, то я сам заиграл желваками, чувствуя, что во рту пересохло. Кадык дернулся, и мне пришлось приложить усилие, чтобы тут же не попробовать эти губы на вкус. В горле возник спазм, а на оживленной улице словно остались только мы вдвоем.

Я отлично разбирался в женщинах и прекрасно понимал, что с такой, как Аня, нахрапом нельзя.