Хвостатым здесь не место!

— Пришлось сорвать ребят со стройки, — как бы между прочим вставил Андрей, проследив мой взгляд.

Мотор взревел, и машина с лязганьем отъехала назад, протащив за собой ворота еще какое-то время.

Через пару-тройку метров они все-таки упали на дорожку, разбивая плитку и жутко грохоча.

После этого Андрей, уже как ни в чем не бывало, развернулся и вырулил на грунтовую дорогу.

Некоторое время мы ехали молча. Но внутри все просто распирало от невысказанных вопросов.

На часть из них я тут же отвечала сама себе. Получил ли мое письмо? Глупости, конечно, получил, иначе бы не ответил. А как ответил? Как нашел меня и почтовый адрес? Хотя наверняка я просто не заметила слежку, или же хозяйка квартиры за хороший барыш, как и моя мать, оказалась готова мириться с трудностями общения с нечистью.

Но даже если так, то как узнал о похищении? Скрытые камеры? Непрерывная слежка за квартирой?

«Больше не отпущу…» — вспомнила я его срывающийся шепот.

После того, что я пережила, это напоминало плен. Ощущение несвободы и страх снова оказаться взаперти.

— Спасибо, что вытащил меня, — кашлянула я, подбирая слова. — Отвезешь меня? Я скажу адрес…

Андрей поморщился, а затем щелкнул кнопку на панели, отрезая нас от того, что происходило в салоне. Мы больше не слышали их, а они — нас.

— Ты едешь ко мне, — безапелляционно заявил Финик.

— Я не собираюсь снова… — моему возмущению не было предела. Он что, опять? Я не его домработница, не жена, не блудная дочь. Я совершенно независимый человек, и если он считает, что может за мой счет решить свои проблемы — то ошибается. Уж куда-куда, а в его разборки с родичами я влезать не хочу. Мне и своей сумасшедшей родни хватает."

"— Тебе мало одного похищения? Хочешь дождаться, когда под угрозу будет поставлена твоя дочь? — с жаром перебил меня Андрей, повышая голос.

— Но меня похитили из-за связи с тобой! Так не лучше ли держаться от тебя подальше? — крикнула я, срываясь.

Мне сразу же стало стыдно из-за своей вспышки. Не стоило так кричать, но от смысла слов я не открещивалась.

Я повернулась к окну, наблюдая за тем, как мы вновь проезжаем кукурузные поля. Самих початков еще не было видно, они были скрыты листьями. Зато высокие зеленые стебли гордо торчали вверх, чуть покачиваясь на ветру.

— Виноват. Признаю, — он легко это произнес, кажется, без капли раскаяния, — думал, если ты исчезнешь из поля зрения моего брата, то тебя это все не коснется. Но теперь он с чего-то решил, что может меня шантажировать. Так что лучше будет тебе и Алевтине быть рядом.