Хвостатым здесь не место!

Ау!

Под властным взглядом майора я стушевалась и, с трудом стряхнув с себя оцепенение, полезла в сумочку и вытащила паспорт.

— А вы мне документы покажите? — в последний момент опомнилась я.

Мне под нос тут же ткнули красной корочкой с фотографией этой самой Сидоровой.

— Остальные — члены комиссии, — махнула рукой женщина. — У вас нет прописки в городе? И ребенок в паспорт не вписан, я смотрю?

Стоявшая рядом молчаливая коллега инспектора, тем временем, делала пометки у себя в бумагах."

"— Где зарегистрирована гражданка Алевтина Ивановна?

— Я еще не успела… — я начала оправдываться, не зная, как выкрутиться из этой ситуации.

— Где проживаете в настоящий момент? — прищурившись, спросила инспектор.

— У подруги, — не моргнув глазом, соврала я.

Все присутствующие мгновенно скривились как от зубной боли.

— У вас в этом доме вещи разложены, мы в окно видели. Так что открывайте.

Закусив от волнения губы, я оглядела дом и поняла, что действительно оставила открытыми несколько ставней, где стекла еще были целыми. Трава в том месте была хорошо примята — явно ходили целой толпой.

— Я не живу в этом доме, я живу у подруги, — настаивала. — Я сейчас планирую покупку своего жилья, выехала из старой квартиры и поэтому некоторые вещи хранятся тут.

Мне казалось, что говорю я вполне логичные вещи, но, очевидно, собравшуюся комиссию это не убедило.

— Открывайте.

Дрожащей рукой достала ключ и сняла замок с двери. Внутри все еще пахло гарью, придётся долго проветривать, чтобы запах выветрился. Я зашла последней, держа доченьку на руках.

— Вы не против видеофиксации? — кто-то уже вытащил камеру и направил на мой сгоревший обед.

— Нет! Я против! Не нужно ничего снимать! — в ужасе воскликнула, запоздало понимая, насколько серьезно все может обернуться.

— Вас не будет в кадре, нам для отчета нужно показать условия, в которых живет ребенок, — и тут же всей толпой женщины прошли внутрь дома. — Это, я так понимаю, место, где ребенок спит?

Все последующие события слились для меня в сплошное мутное пятно. Я абсолютно не понимала, что происходило, и со мной ли. Инспекторы выговаривали мне, чем-то увещевали.

— Да вы поймите нас! Нам поступила жалоба, мы обязаны были выехать. Ну не место здесь ребенку. А что если похолодает? У вас заслонка в печи сломана, ее же топить нельзя — вы сгорите! И пол весь гнилой! Тут же доски проваливаются! У вас для ребенка ни кроватки, ни одежды толком нет. Грязные пеленки лежат не постираны, вы их в чем выполаскивать будете?

С каждым сказанным словом я все больше и больше погружалась в беспросветное отчаяние и отключалась от действительности.

— Мы вам не враги, мы на стороне ребенка. Решите все свои проблемы, будет, куда принести малышку — сразу заберете ее назад.