Хвостатым здесь не место!

Носить пришлось в несколько заходов, сначала я перенесла пакеты и сумку, затем оверлок. Машинка была самой тяжелой, но, в принципе, мне было вполне по силам.

Уже перед самыми воротами особняка, которые я оставила открытыми, меня окликнули:

— Вы здесь живете?

Я повернулась на голос.

— Добрый вечер… — растерянно отозвалась я, с подозрением оглядывая интеллигентного вида мужчину в круглых очках и с козлиной бородкой.

В руках у него был кубик Рубика, грани которого он поворачивал, даже не смотря, что делает.

— Я, кажется, заблудился. Тополевый переулок, четыре — это следующая улица или эта? Навигатор показывает сюда, но тут везде такие заборы, не вижу табличек, — интеллигент развел руки в стороны, вроде как предлагая мне убедиться в том, что табличек действительно не видно.

— Вот тот дом — семнадцатый, — указала я на свой дом. — Насчет остальных не знаю. Думаю, вам нужно поискать в той стороне.

Я отвернулась, заканчивая разговор. Странные незнакомцы на улицах меня нервировали.

— Обязательно, так и сделаю, — хмыкнул мужчина.

Я прошмыгнула внутрь, а когда обернулась, чтобы прикрыть ворота, никого за собой не увидела. Выглянула, повертев головой. И куда делся козлобородый?

Уже собиралась выбросить его из головы. Мало ли фриков по улице ходит. Меня дочь дома ждет. Вот только взгляд зацепился за валяющийся в луже кубик Рубика, зловеще блестевший собранными гранями. У меня в детстве тоже была эта игрушка. Все, что я научилась с ней делать — собирать один цвет. А ведь этот очкарик даже не смотрел на свои руки.

Спину прошиб холодный пот. Человек, который собрал эту дьявольскую головоломку вслепую, вряд ли заблудится с навигатором. Поскорее закрыв ворота, поспешила в дом. Захотелось закрыться за всеми возможными замками, прижать Алю к себе и накрыться сверху одеялом для надежности. А вдруг это какой-то маньяк? Мало ли психов бродит по улицам.

Дверь в комнату, где спала доченька, оказалась закрыта. Сердце сделало еще один кульбит — я точно помнила, что оставляла ее приоткрытой. Не помня себя, рванула дверь, шумно врываясь внутрь.

— Тише ты, — внутри стоял Финик, держа на руках мою крошку. — Только успокоилась.

Я поставила чемодан с машинкой на пол, на цыпочках подходя ближе. Мужчина осторожно наклонился, укладывая Алечку обратно в люльку.

— Она заплакала, пришлось покачать ее на руках, — смущенно пояснил он, — не думал, что у меня получится.

— Спасибо, — я улыбнулась той гордости, что мелькнула у него в голосе. — Не ожидала.

— Почему? Думаешь, мной можно только пугать младенцев? — кажется, это его даже обидело.

— Нет, просто… Пока я лежала в роддоме, к соседкам по палате приходили мужья, и никто из них не решался брать ребенка на руки. А добровольно возиться с чужим малышом уж точно они бы не стали.