Клад тверских бунтарей

Крылов объявил:

— Государь, твой верный холоп, князь Дмитрий Владимирович Савельев прибыл.

Иван Васильевич кивнул им обоим.

Савельев прижал руку к груди, к сердцу, низко поклонился и сказал:

— Долгих лет тебе, государь.

— И тебе здоровья крепкого, князь. — Царь указал на лавку слева от себя. — Садись, Дмитрий Владимирович. В ногах правды нет. Да и разговор нам предстоит не самый краткий и очень серьезный.

Савельев опустился на лавку. Крылов сел на противоположную скамью. Им обоим было заметно, что царь находится в озадаченности.

Какое-то время в этой крохотной зале висела тишина.

Наконец царь прервал ее:

— Ты, Дмитрий, наверное, думал, что я вызвал тебя для того, чтобы отправить твою дружину в Афон?

— Да, государь. По всем расчетам, отряд воеводы Кузнеца уже должен был доставить клад и икону на Москву.

Царь встал с кресла, отставил посох, прошелся по комнатенке и сказал:

— Нет на Москве, Дмитрий, ни клада, ни иконы, ни отряда Кузнеца.

— Задержались в пути?

— Куда хуже. Исчезли.

Савельев с нескрываемым изумлением взглянул на царя.

— Как это исчезли? Отряд с обозом?

— Именно. Сокровища и икону они получили, из Твери их проводили. Но до места первого ночлега отряд не дошел.

— Ничего не понимаю.

— Никто не понимает. Одновременно с исчезновением отряда воеводы Кузнеца был разгромлен малый торговый обоз. Это произошло примерно в ста саженях от того места, где должна была проходить дружина.

— Но, государь, кто же мог напасть на нее?

Иван Васильевич кивнул Крылову, и тот подробно рассказал Савельеву о шайке Меченого.

Дмитрий с удивлением спросил:

— Отчего тверской тысяцкий, князь Микулинский, терпел разбой шайки, не извел ее?

— Не все так просто.

В разговор опять вступил Крылов:

— Эта беда приключилась у Черного леса и Гиблой рощи. Эти места весьма подходят для устройства засад. Куда ни сунься, повсюду топь. Только Меченому известны тропы, тянущиеся по этому проклятому лесу.

— Я извиняюсь, государь, — сказал Савельев. — Но не может быть, чтобы только Меченый знал лесные тропы. Неужели, кроме него, там никто никогда не ходил? Ведь холопы, которые бежали из боярских вотчин, как-то находили разбойничий стан, скрытый где-то в этих топях.

— В последнем ты прав, князь, — ответил Крылов. — Но люди, посланные князем Микулинским, опрашивали местных жителей. Те все как один говорят, будто не ведают троп в Черном лесу, да и в Гиблую рощу не ходят, считают ее проклятым местом. По поверью рощу назвали Гиблой. Кто туда, мол, зайдет, обратно живым не выберется. Этот страх передается из поколения в поколение.

— А Меченый, значит, скрывается где-то в этих проклятых местах?

— Получается так.

Тут слово взял царь:

— В этом деле много непонятного и чудного.

— Извиняй еще раз, государь, — проговорил Савельев.