Клуб миллионеров

А зверь привел меня, и теперь девушка злится.

Циничный и холодный Исхаков. Так легко отказывающийся от того, кто ему перестал быть нужным.

– Любовница? – спрашиваю. В глаза не смотрю, охватываемая невнятными чувствами.

– Была. Когда-то.

Врет. Уверена. Его голос дрогнул на секунду. Даже у зверя бывают промахи.

– А сейчас? Кто-то есть? – я по-прежнему не смотрю ему в глаза, потому что не нахожу силы. Такой разговор для меня непривычен.

В какой-то степени я рада, что это как бы роль.

– Нет.

Исхаков указательным пальцем цепляет подбородок, заставляя поднять голову. Мой взгляд все равно опущен, но я упираюсь в его сильную шею и вижу острый кадык.

– На меня посмотри, – приказным тоном говорит.

Дышу чаще. Наши разговоры и поведение заводят на нужное мне поле, но, черт, я боюсь. А сознаться в этом страхе не имею права.

Как с двух сторон тисками сдавливает, а о боли кричать нельзя. Лишь терпеть и ждать, когда это мучение закончится.

– Ты говорила…

– Я передумала, – перебиваю.

Лицо Исхакова корежит довольная улыбка. Она застывает перед моими глазами и выжигается на сетчатке.

Он смотрит долго, словно ждет, что я заберу свои слова назад. Прищуривается. Его дыхание не сбивается, как мое, он уверенно держит себя в руках, что даже завидую.

Меня же бьет ледяным кнутом, и я дергаюсь от каждого такого быстрого касания.

– Скажи полностью."

"– Я хочу стать твоей любовницей.

Молния на платье впивается в кожу, каблуки еле держат, я вообще еле стою на них. Проклятая ткань неприятно елозит по соскам. Я без белья, этот вечерний наряд его не предусматривает. Лишь крохотные трусики-стринги, которые мало что защищают.

Руки сжимаю в кулаки. Только потом понимаю, что перестаралась. Ногти отпечатались на внутренней стороне до кровавых лунок.

– Почему ты передумала?

Облизываю красные губы. Правду ему не скажешь, но я не рассчитывала, что Исхаков будет выяснять причину.

От нашего разговора тошнит. Он выходит циничным. Готова услышать сумму в месяц, которую Демид будет переводить мне. Я же любовница.

– Считай, что я изначально этого и хотела. Когда специально уронила тарелку на твою рубашку, – сознаюсь.

Сейчас зверю нельзя врать. Лучше правды ничего нет.

– Все ждал, когда сознаешься, – говорит, как победитель, – но ты все равно недоговариваешь, Маша Иванова.

Бьет взглядом до самой души, и я теряю дар речи.

Мне хочется выкричать все, что болит внутри долгие годы, хочется прошипеть проклятия прямо в его губы. Дьявольски красивые и вкусные. Я помню наш поцелуй, а вкус его кожи растворился на моем языке, и никакое выпитое шампанское не способно его смыть.

Но больше всего мне сейчас хочется, чтобы этот зверь поцеловал меня.

– Поехали.

Сердце взрывается от такого простого слова.