Клуб убийств по четвергам

Нет там у вас киприотов, которые могли ему помочь? Человека, который боялся Демира здесь и там ничего не может против него?

Крис пожимает плечами, но берет этот вопрос на заметку.

Демиру надоело, он встает.

– Мы закончили, джентльмены?

Крис кивает, он расстрелял все патроны. Он знает, что такое допрашивать профессионала. Достав свою визитку, Крис выкладывает ее на стол перед Демиром.

– Моя карточка. Вдруг что-нибудь вспомните.

Демир смотрит на визитку, на Криса, снова на визитку – и утробно хохочет. Бросает Киприано несколько непонятных Крису слов. Яннис Киприано тоже смеется. Демир последний раз оборачивается к Крису и твердо, но без ожесточения качает головой.

Крис в ответ пожимает плечами. Он тоже профессионал.

Крис заранее нагуглил «Старбакс» и «Бургер Кинг» в Ларнакском аэропорту. «Бургер Кингов» становится все меньше. Их приходится поискать. Он встает.

– На чем вас взяли, Демир? – спрашивает он. – В конце-то концов?

Демир с легкой улыбкой объясняет:

– Купил «Харлей-Дэвидсон» в Штатах, доставил сюда. Забыл оплатить налог.

– Шутите? И вам дали пожизненное?

Демир Гюндуз качает головой.

– Дали две недели, а потом я убил тюремщика.

– Это у вас семейное, – кивает Крис.

Глава 95

Звонок Элизабет удивил Мэттью Макки. Спросила, можно ли попросить его об исповеди. Он возился в саду и размышлял. Допрос в полиции его расстроил, вывел из равновесия. Всего несколько месяцев назад жизнь была такой простой. Не счастливой, нет, он много лет не знал счастья, но хоть мирной. Примирился ли он с жизнью? Вероятно, насколько это для него вообще возможно.

У него был дом, был сад, была пенсия. Хорошие соседи захаживали в гости. Недавно напротив поселилась молодая семья, ребятишки катались на великах по улице. Ему, если не закрывать окон, слышны были звонки и смех. До моря пять минут пешком. Можно было сидеть, смотреть на чаек и газету читать, если не слишком ветрено. Люди его узнавали, улыбались, спрашивали, как дела и, если он не слишком занят, нельзя ли рассказать ему про носовые кровотечения, и про больное бедро, и про бессонные ночи. Это была жизнь, с ритмом, с устоявшейся рутиной, и призраки в нее не допускались. Чего еще просить, в самом деле?

А теперь? Драки, допросы в полиции, сплошное беспокойство. Вернется ли к нему покой? Развеется ли это все? Он знал, что нет. Сколько ни тверди, что время лечит, бывают вещи, которые в жизни не починить. Мэттью Макки теперь не открывает окно. Ни велосипедных звонков, ни смеха, и он достаточно стар, чтобы понимать – возможно, ничего этого больше не будет.

Кажется, за последние месяцы не было ни одной хорошей новости. И как понимать этот телефонный звонок? К чему бы это?

Знает ли он исповедальню в часовне Святого Михаила, спросила она.