Князь

А проще челобитную оставьте, дьяк в просьбе разберется и ответ отпишет. У царя дел государевых невпроворот, недосуг ему с каждым плакальщиком речи вести. Прождете милости без пользы. За челобитные же Адашев головой отвечает, без решения не оставит.

— Ты с князьями знатными речи ведешь, деревенщина, а не с плакальщиками! — повысил голос Зверев, положив руку на рукоять сабли.

— А по мне, хоть король датский! Кого Иоанн зовет, тот в слободе свой, а кто сам является — проситель, — не дрогнул монах. — Ступайте с Богом, коли в порубе у ката погостить не желаете.

Зверев ощутил в душе непроизвольное облегчение и передернул плечами, отгоняя позорные мысли.

"

"— Понял, Юрий Семенович, кто ныне при дворе правит? — повернулся он к старику. — Кто решает, кому до царя ходить можно, а кому без надобности? Те, кто четыре года тому к бунту призывали и бояр золотом подкупали, дабы законного правителя отринуть. И сам князь Старицкий, вестимо, с ними. Спрашивается, какого черта мы царя защищали? Ничего ведь не изменилось.

— Ты защищал, — губ старика коснулась легкая усмешка. — Мне высокие материи ни к чему. Я больше нуждами земными интересуюсь.

Хозяйством, ремеслом всяким, делами торговыми. Ценами да оброками. Мы люди простые… — С этими словами прямой потомок князя Рюрика в восемнадцатом колене[169] поднялся в седло. — Поехали, Андрей Васильевич, постой искать. Опасаюсь, здесь это не так просто окажется.

К счастью, в этот раз князь Друцкий ошибся. Окрестные купцы уже успели сообразить, что народ к государю в Александровскую слободу будет съезжаться числом немалым, и успели выстроить огромное количество постоялых дворов на любой вкус и достаток. Добравшись по тянущейся вдоль Коломны улице до окраины, путники свернули в ворота, за которыми красовался добротный, в два жилья, бревенчатый дом со слюдяными окнами.

— Горницы достойные для князей есть? — не спешиваясь, наклонился у крыльца Пахом — и навстречу тут же выкатились трое мальчишек в картузах с лаковым козырьком и косоворотках с вышитым воротом.

— Есть, есть боярин! Дозволь коня принять, дозволь стремя подержать, дозволь до крыльца провожу!

— Для двоих князей светелки надобны! И людские комнаты тоже…

— Есть, есть! — путались между лошадями мальцы.

 — Дозволь, дозволь!

— Что скажешь, Андрей Васильевич? — повернул голову князь Друцкий.

— Двор соломой от грязи застелен, окна дорогие, слуги расторопные, конюшня добротная, — оценил место Зверев. — Думаю, тут неплохо.

— Быть посему, — согласился старик.

Час спустя они сидели в раскаленной парилке, смывая дорожную пыль и грязь, охлаждаясь изнутри пивом, а снаружи разгорячаясь вениками.

— Крепко государь от нас отгородился, — потряхивая над спиной родича пахучим березовым пучком, вздохнул Зверев.