Князь

Даниил Адашев ныне армию, мыслю, ужо собрал и ведет ее к Ивангороду по Великолукской дороге. Другого пути по суше туда нет. Однако же, Андрей Васильевич, коли он дойдет до Ругодива и увидит, что город сдан, иного ему не останется, кроме как войско распустить и делом своим воеводским заняться. Супротив указа боярин Адашев не пойдет.

— Это так, — согласился князь.

— Он твой друг, Андрей Васильевич. Уговори Даниила не с востока, а с запада Чудское озеро обойти. По ливонским землям. Глядишь, орден их от разорения попытается защитить, война всерьез завяжется. А то ведь дело к очередному перемирию идет.

С Ругодивом ливонцы расстались и на том рядную грамоту подпишут. Но за новые, еще не захваченные города, мыслю, вступятся. Не могут не вступиться! Коли Юрьев нам отдать — это значит разом всего епископства лишиться. Что скажешь, сынок, попробуешь? Холопов я к Лукам Великим ужо послал, караулят. Как войско появится — мигом упредят.

— Попробую. — Андрей взял жену за руку, поцеловал ладошку: — Прости, родная моя. Боюсь, в княжество тебе придется возвращаться одной.

Воеводу Даниила Адашева они перехватили на марше.

Боярин покачивался в седле в окружении знатных воинов, глядя под копыта и лишь изредка отмахиваясь от надоедливой мошкары.

— Здрав будь, Даниил Федорович! — громко окликнул его с обочины Зверев.

Адашев поднял голову, натянул поводья. Князь пнул пятками кобылку и, раздвигая воевод, подъехал ближе. Они обнялись. С князем Друцким брат царского писца всего лишь раскланялся, но Юрий Семенович, пользуясь моментом, смог втиснуться в строй вместе с десятком холопов.

— Поздравляю, друг мой, — пристроился князь стремя в стремя к Адашеву.

 — Вижу, сбылась твоя мечта. Рать немалую в поход ведешь. Чего ж не весел?

— Не судьба, Андрей Васильевич, — вздохнул воевода. — Мне ведь доблесть свою выказать хотелось, славы добыть. А как ее покажешь, коли руки связаны?

— Это как, Даниил Федорович? Поделись — может, подскажу чего. Одна голова хорошо, а две лучше."

"— Чего тут подскажешь? Иоанн Васильевич повелел ругодивцев наказать примерно, дабы клятв впредь не нарушали, да и новую замиренную грамоту подписать. Поначалу даже сказывал, пушечным огнем лишь ответить, но реку не переходить.

В первой грамоте, что в апреле отправлена была, так и отписал. Насилу я его уговорил. Разве одними ядрами недовольных усмиришь? Взять город надобно. Дозволил, людей ратных велел скликать, стрельцов и детей боярских.

— Вижу… — пригладил бородку Андрей. — Скажи, ты уже знаешь, что Ругодив захвачен ивангородцами? Не хочу быть дурным вестником.

— Опять? Гонца мы в пути встретили. Он поведал, что горожане ливонские отринули клятвы, от нас заперлись. Помощь к ним из Колываня будто подошла.