Князь

Ты ведь немало судов по Волге сплавил, когда Свияжск строил возле Казани, опыт имеешь знатный. Опять же, Андрей Васильевич, ты ведь туда, на юг собрался — османов бить. Отчего бы тебе со мною вместе делом сим не заняться?

— И что Иоанн?

— Сказывал, своеволен ты больно и на дело сие согласия не дашь. Но коли будет мое такое везение, так он запрещать помощь твою не намерен.

— Казаки… — потер лоб Андрей. — Казаки на Дону… Не помню.

— Дык и как же ты упомнишь, коли государь токмо привечать их там начал? Хлеб и иные припасы шлет, дабы зимой не голодали, припасы огненные, свинец и зелье.

Увечных принимает, в монастыри русские им уходить можно. Дуван в селениях русских дозволяет продавать. Мыслю, как крепость супротив волока поставили, так с ними сговариваться и начали. Кто из людей безродных и отважных вере православной себя без остатка предает и по стопам Господа нашего пойти готов, того Иоанн повелел от всех грехов прошлых, долгов и обетов освобождать, сыска не вести и суду не подвергать. Так и сказал: «С Дону выдачи нет!».

— Еще бы! — Теперь князь Сакульский понимал своего царя как никогда.

Освоение Дона — это изрядное расширение русских земель на юг. Освоение Дона — это разрубание на две части татарских степей, это надежная граница между Крымским ханством и присягнувшими России народами Кавказа, Поволжья, приволжских степей. Правда, насколько помнил Зверев, официально берега Дона принадлежали Османской империи. Если Иоанн не хотел войны — русские подданные, тем более с оружием, здесь появляться никак не могли.

— Так ты согласен, Андрей Васильевич?

— Не в службу, а в дружбу… Раз уж я все равно еду резать османов, почему бы и не стать твоим попутчиком? Вдвоем дорога веселее.

Вот только время… Пахо-ом!

По коридору загрохотали сапоги, в трапезную влетел холоп:

— Звал, батюшка?

— Звал… Выпей пива кубок за здоровье гостя нашего, да иди меня в дорогу собирать. В Углич отправляюсь. Ты пока остаешься. Как холопы из княжества доберутся, приведешь их туда ко мне.

— Я тебя одного, Андрей Васильевич, не отпущу, — сразу ощетинился дядька. — Ты последний из Лисьиных остался, я за тебя отвечаю.

— Отпустишь, — хмыкнул Зверев. — Мне, кроме тебя, главным оставлять некого. Так что желания побоку, делай, что говорят.

Углич за минувшие годы нисколько не изменился. Чуть не вплотную к окружающим его монастырям подступал глухой, непролазный бор. Строят, строят в городе корабли, рубят дома, крепости и целые города — а лес все стоит, как заколдованный, ни на ствол не уменьшаясь.

Андрей, не заезжая в город, свернул к причалам, что тянулись вдоль берега Волги.