Князь

— Коли и так — не пустыми же нам к королю возвертаться? Нет головы княжеской, привезем хоть боярскую.

— Постой, вельможный пан! — Князь побежал вслед за Андреем. — Пан Чекрыжный! Грешно это — так с полонянином поступать! Он же твой пленник, отчего воевода им распоряжается? Вельможный пан, выкуп за новика спросить с отца можно! Коли зарежешь — ни выкупа, ни усадьбы не получишь!

Крошинскому не отвечали.

— Эй, боярин!!! Глянь, кто есть у нас! Сюда, сюда погляди! — Зверева развернули, кинули лицом вниз, а когда он попытался встать — тут же ощутил на горле холодное лезвие ножа.

 — Эй, боярин, слышишь, что ли?! Отворяй ворота! Отворяй ворота немедля, не то враз голову твоему выродку отрежем!

«А ведь откроют, — вдруг сообразил Зверев. — Я ведь у них сын единственный. Запросто откроют! Будет тогда Сигизмунду голова боярская вместо княжеской…»

И он во всю глотку заорал:

— Не верьте! Не открывай!! Не открывай, отец!

От сильного удара в висок сознание на миг потемнело. Он упал, тут же начал подниматься снова — его опятьударили.

— Эй, боярин! Отворяй ворота! Отворяй, пока я добрый!

Теперь Зверев лежал на спине, в его горло упирался острый клинок польского прямого меча.

И кричать из такого положения было уже несподручно.

— Ты слышишь, боярин?!

Из усадьбы послышался истошный женский визг, похоже, на стене появилась матушка.

— Отворяй немедля! — приободрился пан Чекрыжный. Снизу под кольчужной юбкой, что крепилась к полированной до зеркального блеска кирасе, были видны бархатные штаны. Андрей испытал острейшее желание вогнать туда что-нибудь острое и прочное — но в руках у него не имелось не то что рогатины, но даже гусиного пера.

— Открывай, ждать холодно! Счас голову твоему гаденышу отрежу да греться пойду.

Звереву померещился в усадьбе какой-то шум, и он опять как мог громко крикнул:

— Не открыва-айте!!!"

"Страха за себя Андрей почему-то не испытывал. Уж больно невероятным казалось все происходящее.

Страшно было, что обитатели усадьбы сдадутся и окажутся в руках этого польского сброда. Пахом, Ольга Юрьевна, отец, Варвара… Страшно подумать, что этакие твари с ними вытворять станут. Хорошего про ляхов никто никогда не рассказывал.

Самому умереть легче, чем такое увидеть. И Зверев снова закричал:

— Не открывай…

Клинок вдавился в горло, и новик сорвался на хрип.

— Нехорошо поступаешь, вельможный пан, — совсем рядом раздался голос Крошинского. — Негоже так рыцарю. Не смерд же он, нам с тобой ровня.

— Княже… — прошептал Зверев. — Княже, передай воеводе… Коли усадьбу не тронут, я вас к усадьбе князя Юрия Друцкого проведу… Я не ярыга, дорогу знаю…

Женский крик оборвался. То ли боярыня сознание от ужаса потеряла, то ли ее увели.