Князь

Снежана где?

Молодая нянька, будучи посмышленее, осталась снаружи, вычищая перед крыльцом санки. Знала, что гнев княгини утихнет быстро. Чай, не поранились дети, не померзли. А что юбки вымокли — так печи в доме горячие, не простынут.

— Как же мы соскучились по тебе, Полюшка! — обнял супругу и поцеловал ее в теплую мягкую щеку Андрей. — А то айда, мы и тебя с ветерком прокатим?

— Да что же ты, батюшка! Холодный же весь! — легко отпихнула его княгиня. — Хоть бы зипун снял.

— Нечто в зипуне ты меня уже не любишь?

— Тебя вестник ждет, — понизила голос она.

 — С час как примчался. Я его велела с дороги на кухне накормить, медом хмельным отпоить, дабы согрелся.

— Из Москвы? — насторожился Зверев.

— Из поместья, Лисьино.

— Вот черт… Неужто случилось что? Уж лучше бы из Москвы.

— Что ж ты говоришь, батюшка?! — Полина испуганно оглянулась по сторонам и торопливо троекратно осенила себя знамением, один раз перекрестила Андрея: — Хорошо хоть девочки уже убежали…

Зверев, не слушая, устремился на кухню, влетел в полную горячего пара и мясного аромата комнату в дальнем крыле дворца, кивнул облепленной влажным сарафаном Глафире.

Ее молодые помощницы в простых рубахах прыснули в кладовую.

— Никак подавать надобно? — забеспокоилась стряпуха.

Андрей отмахнулся, быстро прошел к столу, за которым незнакомый безусый паренек смачно уплетал серебряной ложкой — размером с небольшой половник — огненно-красный, с тонкими коричневыми прожилочками убоины и капусты, поблескивающий глазками янтарного жира, борщ. Увидев князя, гонец вскочил, быстро вытер губы рукавом тулупа и задвигал челюстями, спеша проглотить содержимое набитого рта.

— Не суетись, подавишься, — разрешил хозяин. — Письмо от матери?

Паренек закивал, сунул руку за пазуху, достал берестяной чехол, протянул князю.

— Как она? Здорова? Бед в поместье не случалось? Лихоманки не случалось? С урожаем как? Набегов литовских не было?

Гонец то кивал, то мотал головой, то снова кивал, потом сделал судорожный глоток, выдохнул и склонил голову:

— В полном здравии Ольга Юрьевна пребывает, хотя и в печалях.

Напастей иных на землях наших не случалось, а об чем грамота, об том не ведаю, княже.

— Ладно, ешь спокойно. В людской потом отдохнуть можешь с дороги, велю не тревожить.

Распечатывая на ходу чехол, Андрей вышел из кухни, у окна развернул грамоту, пробежал глазами по строкам:"

"— Скучаю… Хлопоты пустые… Устала… Попрощаться желаю… Что за черт?! — В пустом коридоре поминания нечистого никто не услышал, не попрекнул.