Князь

Прихватив сумку, он поднялся к знакомой пещере, один за другим откинул пологи, сшитые из невыделанных козьих шкур, и остановился на глиняной площадке в полторы сажени шириной, давая глазам время привыкнуть к полумраку. Здесь, в обители древнего волхва, как и прежде, пахло едким дымом, сосновой смолой и чем-то чуть сладковатым, дрожжевым, как от кадушки со сдобным тестом. Освещалось помещение не свечами или факелами, а продолговатым камнем с сажень длиной и в локоть толщиной, вмурованным в стену на высоте в полтора роста. Свет был слаб — при взгляде на колдовской валун глаза не испытывали никакого неудобства, на человеческие нужды его вполне хватало.

Просто после ослепительного белого наста, яркого неба, сияющего солнца — в пещере человек на несколько минут оказывался совершенно слепым.

Снизу презрительно крякнули. Андрей вспомнил, что на подобный момент старый колдун учил его заговору на кошачий глаз — но вспомнить нужных слов и действий не смог, а потому просто повернулся влево, где должна быть лестница, и с нарочитой ленью начал спускаться по ступеням. Благо глаза как раз привыкли к полумраку, и из темноты мало-помалу проступили стены, дощатый стол и две скамьи внизу, стеллаж напротив, обложенный валунами очаг, в котором еще тлели бурыми огоньками недогоревшие угли.

— Никак навестить меня решил, чадо? — ехидно поинтересовался из-за спины волхв. Андрей от неожиданности шарахнулся в сторону, одновременно поворачиваясь, и едва не сорвался со ступеней. Однако Лютобор успел поймать его за рукав и подтянул к себе, недовольно пробурчав: — Так-то ты клятвы свои блюдешь, отрок? Так познания мои перенимаешь?

— Я тебе угощение привез, чародей, — примирительно ответил Зверев.

 — К болоту, вижу, все дорожки замело. Чай, не ходит никто?

— Спужался, с голоду помру? — хмыкнул колдун. — Напрасно. Плоть от плоти я земле русской. Пока она есть, так и мне сгинуть не даст.

Лютобор спустился вниз мимо гостя, специально задев его плечом. Андрей не стал удерживать равновесия, а просто спрыгнул вниз, к столу, положил на толстые доски чересседельную сумку:

— Стало быть, угощение обратно увозить?

Старик пожевал губами, глядя на пухлую емкость, и перед соблазном не устоял:

— Ладно, чадо, не мучайся.

Выкладывай, коли уж притащил.

Лютобор, покачиваясь с боку на бок, словно растягивая затекшие мышцы, доковылял до стены, где на множестве полочек и выемок, выдолбленных в слежавшейся глине, стояли глиняные горшки, закрытые промасленной тканью, стояли короба, туески, небольшие глиняные фляжки, покачивались метелочки из всякой разной травы. Волхв крякнул, наклонился, из нижней ниши достал четыре полешка, перекинул в очаг. Послышалось слабое пыхтение.