Князь

В Луки Великие Зверев заезжать не стал, дабы зря Пахома не тревожить и времени не терять, и с двумя малыми привалами шел до глубокого вечера, завернув на ночлег в постоялый двор купца Гречишина. Видать, на гречихе хозяин когда-то заметно поднялся.

Ночевать с Варей в одной светелке князь поначалу не собирался, думал вместе со всеми в людской оставить. Но увидев, сколько там незнакомых проезжих всякого вида укладывается, передумал и забрал к себе вместе с сыном. Так оно дальше на всем пути и повелось. От Гречишина двора к Жижицкому озеру, от озера к Хмельному Погосту, от Погоста к Ушанам.

Ямы с почтовыми лошадьми, окруженные постоялыми дворами, стояли на тракте примерно в двадцати верстах друг от друга. Аккурат на расстоянии, которое лошадь пролетает во весь опор за час, не падая с ног при этом. Обычные верховые путники столько же проезжали за день, а груженые телеги проползали за два.

Долго и нудно, день за днем: подъем и завтрак еще в темноте, потом длинный переход, полуденный привал — отдых, обед и неторопливая переседловка, — и новый переход до самой непроглядной темноты, постоялый двор, сытный ужин с пивом или хмельным вареным медом.

А на рассвете — снова в седло.

Как ни спешил князь — а быстрее двигаться не мог. Опыт дальних походов не раз доказывал, что попытка поторопиться приведет к обратному результату — через пять-шесть дней скакуны начнут банально падать с ног. Природу не обмануть. Или двадцать верст рывком, а потом день отдыха, — либо сорок верст за день, и сутки отдыха потом. Либо двадцать верст в день — но непрерывно, день за днем, без опасения загнать и потерять лошадей.[203] Быстрее мчаться можно только на почтовых — но взять проезжую грамоту на всех людей даже князю Сакульскому было не по карману.

Да и без припасов остаться нельзя — а походные тюки на почтовых не навьючишь. Это ведь еще и заводных придется по полному разряду оплачивать!

Потому-то и пришлось князю набраться терпения и ждать, ждать, ждать, запивая скуку вином и мечтая о покупке ходких туркестанских лошадей, что способны, по рассказам, одолевать за три дня по сто пятьдесят верст — и после этого не падать! Но и они, конечно, оставались весьма дорогим удовольствием. Всю дружину на них не пересадить. Разве только для себя одного завести, для престижа.

Ну, и породу в имении немного улучшить — тоже будет хорошо."

"Шестнадцать дней, один к одному, бесконечных и однообразных, мчались они по Пуповскому шляху, прежде чем к полудню пятнадцатого наконец проскакали под трехглавой надвратной церковью Литовских ворот. Еще два часа пришлось пробираться по переполненным улицам. Наконец холопы раскрыли перед князем дощатые, расписанные лилиями и освященные образом святого Николая ворота.

Внутри было дико, пусто и заброшенно.