Князь

Холодная, как лед, вода прокатилась до желудка… По спине пробежали волной снизу вверх мурашки, рассыпались по плечам, спустились к ладоням, поселились на них слабым холодком. Губы согрело ласковым теплом. Снова холод на ладонях. Слабая нега внизу живота, тепло в груди, приятная боль в спине… Андрей закрыл глаза — но невнятные образы все равно продолжали метаться перед глазами.

Холодок в плече, в ладони, нега… По лицу вновь прошла теплая волна.

«Гарем? — внезапно осенило князя. — Барас-Ахмет-паша развлекается в гареме?»

И видимо, эта мысль оказалась доступна не ему одному — безмятежность наместника исчезла, Андрея ударило тревогой.

Паша что-то делал, двигался — но слабый контакт не позволял понять, что именно? Видимо, его невольный побратим поступил так же, как поступают все, кто ощущает неясную, беспредметную тревогу: крутил головой, принюхивался и прислушивался, гладил ладонью рукоять клинка. В нынешние времена люди, игнорирующие любые признаки опасности, долго не живут.

Помня о том, что ему нужно взять жертву под свой контроль, князь попытался вынудить ее встать. То есть сделал нужное движение — но не сам, а сделал это им.

Как палочкой с расстояния поднимают грязные лохмотья юродивого, так и он издалека попытался поднять пашу, используя установившуюся связь. И это получилось! Судя по мельтешению перед закрытыми глазами, осман вскочил и закрутил головой. Андрей ощутил накатывающие на него волны страха. На него — через побратимские узы. Зверев начал понимать, где и как проходят эмоции. Не визуально — по ощущениям. Это походило на некую воронку, откуда хлестал испуг и куда можно было влить свои желания. И он влил — послал в пашу позыв громко закричать. И тут случилось неожиданное: вместо крика его жертва выплеснула в ученика чародея черный шипучий поток — именно так воспринял его князь, — импульс невероятной ненависти.

Андрей закружился, наматывая поток на себя — себя того, внутреннего. Иначе ударом его просто раздавило бы, как муравья тележным колесом. Он кружился, теряя ощущение реальности, эмоции, забывая про свои планы и свое прошлое. Кружился — пока сила потока не иссякла, превратившись в подобие удава, сжимающего его разум в тесных объятиях. Словно струна, натянулась нить, что связывала волю Барас-Ахмет-паши, брошенную на уничтожение врага, с его сутью.

Как он хотел избавиться от странной напасти, терзающей сознание, дергающей, как ниточками, его тело, пугающей неведомостью! Так хотел, что отдал на эту цель все внутренние силы, твердость своего духа, уверенность в праве повелевать, жажду уничтожения врагов. Все, что было в турецком наместнике жесткого и страшного, что составляло костяк его личности — все это сейчас топило сознание Зверева в своей бездонной мощи.