Князь

— Какого еще указа?

— Как «какого»? Нечто ты не знаешь? — изумился дьяк. — Хотя, Андрей Васильевич, как раз ты мог и не знать. Ты ведь, что ни год, все в разъездах пребываешь. Отдыхаешь же на северных окраинах, от наших перемен далече.

— Да что еще за воля такая, Иван Юрьевич? Сказывай уж, не томи. Хватит загадки загадывать.

— Верно не знаешь? — с подозрительной недоверчивостью переспросил дьяк. — Ладно, тогда перескажу. Ты не серчай токмо. Не моя сия причина, а указ государев.

— Да ты про указ-то скажешь наконец, Иван Юрьевич, али так и будешь округ да около ходить?

— В общем, аккурат второй год как тому, на Сильвестров день[224], государь наш Иоанн Васильевич указ земельный подписал о порядке вотчинного владения… — покосился на братчину хозяин дома.

 — Волею своей объявил он о недействительности сделок любых земельных за последние тридцать лет. Все сделки по продаже али скупке уделов государь отменил разом. Вымороченные земли повелел на казну переписать. Наследие дозволил токмо сыновьям боярским и никому боле. А коли нет наследников прямых мужского рода, так земли опять же на казну переписать указал. И коли дщери али жены за минувшие тридцать лет наследницами земель становились, так наследие сие опять же отменяется, а землям к казне отойти должно.

У Андрея по спине пополз неприятный холодок. Он сглотнул, взялся за братчину и надолго припал к ней, заливая острый страх потоками холодного пива.

— Супруга твоя, княгиня Полина, наследство ведь давно уж получила? Так, княже?

— Если бы, — пробормотал он. — Тридцать лет тому ее еще и на свете не было."

"Пиво не помогло. Гость почувствовал, что его только сильнее бросило в лихорадочный жар.

Ведь он носил гордое имя князя Сакульского отнюдь не по праву рождения. Андрей, уже почти забывший фамилию из далекого туманного будущего — Зверев, — по здешнему присхождению был боярином Лисьиным, княжеский же титул получил по праву владения, взяв в жены юную княжну Полину Сакульскую. Вотчинный указ фактически лишал ее, а значит, и Андрея не только карельских земель, но и титула. Больше того — отец Андрея боярин Василий Лисьин из-за поместья своего с князем Друцким много лет судился. А коли так — то и поместье их вполне можно «вымороченным» признать. Значит — тоже в казну?

И кто он получается теперь?

Никто?

Черный смерд?

— Эй, князь! Князь Андрей! Княже! — забеспокоился дьяк Кошкин. — Ты о чем думаешь, Андрей Васильевич? По глазам вижу, не то что-то замыслил. Не надо, Андрей Васильевич, Христом Богом тебя прошу. Одумайся, княже! Горячиться не надо. Ты за княжество свое не бойся. Ты ведь слуга честный и преданный, от смерти государя уж раз пять спасал. Тебя он не тронет, имения не лишит. Опять же, в землях поволжских, вспомни, тебе удел отрезан.