Князь

Среди прочих жертв оказался и холоп Андрея Сергей — так и не очнувшийся после давешней стычки у Тысьи.

Правда, свалившаяся на защитников дальнего брода слава принесла и вполне конкретную пользу: когда князь Сакульский стал интересоваться, где ему найти ушкуй до Свияжска, один из купцов предложил доставить его туда бесплатно, в благодарность за избавление родичей от татарской петли. Когда же Зверев со скарбом и людьми погрузился — то за небольшую доплату уговорил корабельщика доставить его и вовсе к самому поместью.

Обреченный

Андрей толком и не запомнил, как провел месяц в выделенном царем уделе из завоеванных земель.

Варя, дважды пережившая его смерть: сначала при объезде ближних земель с известием о близости татар, а потом при подрыве пороха на дальнем броде, который в Рязани приняли за жест отчаяния, — совершенно обезумела и не желала отходить от любимого ни на шаг. Путь в земли, что Андрей отвел ее сыну, женщину успокоил мало. Она пребывала в уверенности, что больше с князем уже не увидится, и пила его любовь, как алкоголик — хлебное вино: без ограничений, без памяти, без оглядки на окружающих.

Наверное, она не сумела бы расстаться с любимым вообще — если бы не всемогущий материнский инстинкт. Варя знала, что отведенный сыну удел — это хороший шанс обоим сыновьям выйти из люда «черного» в люд «служилый». Причем — в боярское сословие. И ради этого она собой пожертвовать смогла. Когда через месяц после их приезда у причала остановился купеческий струг, который шел вниз по течению с грузом меда для московского торга, она смиренно позволила князю договориться с корабельщиками и взойти на борт. Это было совсем не трудно — из десяти холопов, что выехали из имения зимой, у князя Сакульского осталось только двое бойцов.

Пахома Зверев, пусть и с большим трудом, уговорил сделать для младшего Андрея то же, что когда-то дядька совершил для него: научить искусству владения оружием. Карасик остался для излечения — после тяжелой раны он все еще хромал — и для общей поддержки. Наместнице в первое время наверняка пригодится лишний умелый и преданный воин. Опять же — будет кого к князю послать, коли случится надобность весточку передать.

А в целом, если бы у Зверева спросили, чем он занимался в своем южном уделе — он вряд ли смог бы дать внятный разумный ответ. В памяти всплыли бы лишь горячие поцелуи и бурные ночи любви… О которых посторонним лучше не знать."

"По относительно узкой и извилистой Свияге струг спускался только днем — в темноте корабельщики опасались наскочить на берег. Но когда кораблик выскочил на широкую Волгу, то плыли уже круглые сутки. Впрочем, все равно намного медленнее. Как-никак, против течения пробивались.