Князь

Не-ет, рука человека ко всему этому не притрагивалась давно, очень давно… Однако прорубь-то была совсем свежей!

В щели перед лицом новика вдруг появились матовые глазницы одной из тварей. Андрей от неожиданности отпрянул, чуть не споткнувшись о раздавленный бочонок из практически вечных дубовых досок, оглянулся — и очень вовремя, чтобы рубануть появившийся в двери лысый череп.

Жердяной сарайчик разошелся от времени на тысячи щелей, просвечивал насквозь, и новик отлично видел, как снаружи вдоль стен толпятся хищные твари. Но сделать они все равно ничего не могли: окон в сарае не предусматривалось, а единственную дверь Андрей мог удерживать довольно долго.

— Шли бы вы домой, ребята, — посоветовал он и рубанул очередную, возникшую из-за дверной створки, голову. — Я тощий и невкусный.

Монстры так не считали. Захлопали крылья, несколько тварей взгромоздились на крышу и принялись торопливо разбирать кровлю, раскидывая в стороны гнилую дранку."

"— Проклятье! — Поняв, что шансы уцелеть стремительно покатились к нулю, Зверев подскочил к стене, через щель вогнал на всю длину сабельный клинок одной из тварей в живот, косарем резанул другую, чуть выждал, пока толпа товарок не соберется возле очередной порции мяса, метнулся к двери, выскочил наружу и помчался по улице, выбирая самую прочную на вид избу.

Затылком он ощутил дуновение воздуха, с ходу распластался на снегу. Тварь проскочила над спиной, взмыла в высоту и закружилась, возмущенно крича. Андрей крутанулся, выставив саблю — а вдруг еще кто атакует? Свернул к ближней избе, прыгнул в пустой дверной проем, проскочил сени, метнулся в горницу.

На полу валялся на боку стол из толстых досок — Зверев подхватил его, сунул к единственному окну, загораживая этот лаз, выскочил в сени, прямым ударом в челюсть опрокинул оказавшегося там монстра, тут же рубанул его по животу, схватил стоящий у стены сундук, кинул к двери. Сверху навалил бочек, досок, перил, яслей, кадушек — всего, что попалось под руку. Перебежал в горницу, ткнул косарем торчащую между столом и оконной рамой морду, выглянул в сени: там пока было пусто.

— Есть, теперь немного поживем, — облегченно отер он лоб.

Изба — не сарай. Тут и стены попрочнее, и потолок на срубе тоже бревенчатый, и пол из досок в ладонь толщиной. Лапками, даже когтистыми, так просто не разберешь. А окно и дверь можно попробовать удержать. Особенно если чем-нибудь хорошенько завалить.

Он отошел к печке, заглянул в топку, пытаясь понять — не влезут ли твари отсюда, подобно сказочной бабе-яге? И ощутил, как из печи пахнуло дымком.