Князь

Опричником стал второй племянник Владимира Андреевича Старицкого по женской линии Семен Данилович Пронский; потомок великого князя литовского Гедимина князь Федор Михайлович Трубецкой присоединился в царской службе к брату.

Создавалось четкое впечатление, что весь двор царского брата дружными рядами и чуть ли не под барабанную дробь перешел под новые знамена. Причем не просто перебежал: бывшие сторонники Старицкого сидели в опричной думе, служили воеводами, охраняли царскую особу, руководили приказами. То есть получили места ответственные и важные, которых достойны лишь самые доверенные люди, сумевшие доказать свою безусловную преданность.

Князь Сакульский начал догадываться, отчего с такой завидной регулярностью проваливались планы злосчастного Владимира по свержению царя, отчего Иоанн так хорошо знал имена заговорщиков, почему вовремя избегал опасности, почему с такой легкостью угадывал, кому из слуг доверять можно, а кому нет. Похоже, пока двоюродный брат нацеливался на русский престол — государь сам сумел выстроить в недрах его двора развернутую измену и спокойно ждал, давая Старицкому возможность раскаяться, а недовольным царскими преобразованиями — слетаться к брату, как мухам на мед.

Но настал час, когда терпение Иоанна исчерпалось… А может — он просто решил, что пора травить скопившееся осиное гнездо, раз и навсегда заканчивая со всеми возможными смутами перед лицом близкой внешней угрозы.

При составлении описи приданого, что отправлялось в путь вместе с княжной Марией Старицкой, Андрей оказался рядом с князем Федором Трубецким уделами своими одним из самых богатых. И, наблюдая за стараниями подьячих, поинтересовался:"

"— Скажи, княже, не обидно было от прав своих отрекаться, когда в опричнину записывался? Я из-за своего малого чуть с Иоанном не повздорил.

На вас с братом смотрю теперь и удивляюсь.

Воевода, скучающий не меньше его, пожал плечами:

— Мы об том поперва с другом твоим князем Воротынским побеседовать успели, Андрей Васильевич, когда государь его дворцом награждал. Князь Михайло сказывал, жизнь его токмо проще и вольготнее стала. Доходы от поместий и промыслов уменьшились мало, однако же и хлопот стало куда меньше.

Полки сбирать, за оружием и бронью следить нужды нет, тем теперь Разрядный приказ занимается, его не тревожа. Холопов раньше на свое серебро закупать приходилось. Погиб — твои расходы, нового ищи. Теперь и эта забота на казне. С судами тоже ведь не токмо право, но и забота, и обиды извечные. Теперь государевы воеводы по государеву и Земского собора уложению с помощью людей местных выборных решают — с них и спрос, на князя обиды нет. Обидно, конечно, своей армии лишиться, прав дедовских.