Князь

Но эти сэкономленные перед выходом два часа позволили Андрею хоть как-то собраться в путь: одеть холопов в юшманы, выбрав себе ширококольчатую байдану, взять для всех троих прочные бердыши и рогатины, а себе сверх того — и тугой лайковый лук. Пищали Зверев решил в этот раз не таскать. Все равно в избранной тысяче их ни у кого не имелось, а проку от одинокого огнестрела среди дальнобойных луков — никакого. Вдобавок, как обычно: смешанную пополам с перцем соль, мешок сушеного мяса, связку вяленого, короб со мхом и чистыми тряпками, да три епанчи — длинных плаща на случай дождя.

Жара на улице — время налатников, шуб и зипунов — осталась позади.

Избранной тысячей командовал князь Волынский. Он и шел впереди со своими холопами и сотоварищами. Царь, окруженный рындами, на этот раз одетыми не в парадные белые кафтаны, а добротные кольчуги и бахтерцы, скакал следом. Позади тянулась длинная колонна сверкающих доспехами всадников. Государь торопился, а потому обоза не брал. Опричники сопровождали правителя всея Руси не первый раз, каждый знал свое место, каждый имел свои обязанности. Зверев, про которого Иоанн на этот раз не вспомнил, оказался в общем строю лишним и тащился позади всех.

Они подходили к Лопасне, когда вдруг движение застопорилось, послышались крики. Андрей поднялся в стременах, пытаясь понять, в чем дело, но разглядел впереди лишь непонятное столпотворение.

— Пробка, что ли, у реки? — не понял он.

Ряды опричников зашевелились, расступились. Зверев увидел, что часть отряда медленно пробирается назад.

— Царя, царя спасайте! — наконец понял он смысл выкриков. Рынды с Иоанном, протиснувшись меж всадников, наконец миновали князя Сакульского и моментально взяли в карьер.

Оставшиеся служивые люди сомкнулись, расползлись от края и до края тракта, попятились на несколько шагов. Спереди послышался звон стали, донеслись крики ярости и боли.

Зверев снова привстал на стременах. Впереди, всего в паре сотен саженей, шла отчаянная сеча. Андрей схватился за ремень бердыша, отпустил — толку от него на тесной дороге пока что не было никакого. Обойти толпу лесом тоже казалось идеей невыполнимой: по левую руку перед далеким ельником тесно рос шипастый боярышник, по правую начинался густой сырой ольховник, понизу заплетенный густой малиной.

Можно, конечно, одолеть — но устанешь прорубаться.

— Что делать станем, княже? — спросил Полель.

— Да уж не драпать! — сквозь зубы ответил Зверев.

Звон сабель стих, конная масса опричных скакунов подалась немного вперед, остановилась. Ненадолго наступила непонятная тишина, вскоре перешедшая в тихое шипение. Но тут, то там начали ржать и брыкаться кони. И вдруг с сухим стуком в луку седла прямо перед ним впилась длинная тонкая стрела.