Князь

Князь Сакульский, уже понимая, что наговорил лишнего, не спеша влез в легкую шелковую рубашку, холодящую кожу, опоясался саблей, напялил на голову модный в здешних краях широкий берет, прикрывающий от солнца не только голову, но и лицо. Мысленно пожалел, что до сих пор никто еще не изобрел длинного козырька, и вышел на солнце.

Дядюшка уже бегал недовольно под навесом, то и дело задевая пустой стол, Полина сидела на скамеечке и говорила ему что-то утешительное. Зверев подошел ближе — Юрий Семенович вскинул голову и, даже не поздоровавшись, спросил:

— Никак забыл, княже, о чем мы вчера беседовали?

Видно, разозлился не на шутку.

— Любовь зла, — пожал плечами Андрей. — Сегодня калеными щипцами вырвем — на всю жизнь в душе дыра кровоточащая останется.

— Я ей что, любить запрещаю кого хочется? Пусть любит! Токмо замуж за голодранца гышпанского княжну отдавать нельзя.

— По роду-то ведь знатен, — напомнил Зверев.

— Род — он при дворе да в обществе важен. В земле же дикой, как в бане, все равны. Туда он, кстати, и отправляется!

— Может, Юрий Семенович, мы его тогда к себе заберем, в отчину? — осторожно предложила княгиня.

Материнское сердце, видно, тоже дало слабину при виде детских слез.

— А проку там от него? Приживалкой держать? — зло ответил князь Друцкий. — Нечто вам холопов мало? У него же, окромя меча и гордыни, и нет ничего! Копейщики отцовские с хозяином за море поплывут, содержание ему никто не определит, им тут самим концы с концами не свести. У нас при дворе государь на службу его по местническому обычаю разве в писари возьмет Посольского приказа. Хотя нет, и туда не годен. Речи русской не разумеет. Вот разве боярским сыном при Андрее Васильевиче.

Почитай, холопом и есть! Княжну Сакульскую за холопа замуж отдать! Это вы так ее, стало быть, любите, отец с матушкой?!

За воротами заржали лошади, кто-то спешился, и через миг на двор вбежал самолично гранд Карл де Кераль, словно прослышавший, что речь зашла о нем. Пребрана, вскрикнув, выбежала из-под гульбища и уже совсем откровенно кинулась в объятия. Жених прижал ее к себе, поцеловал в глаза, взял за руку и вместе с нею направился к навесу.

— Разрывай помолвку, — приказным тоном посоветовал князь Друцкий. — Самый момент. Он признается, что в опале, ты же, коли так, откажешь ему в руке княжны.

Пожалей дочь свою, Андрей Васильевич. Погрустит, поплачет, опосля сама же благодарна будет.

Гышпанец остановился перед помостом, скинул шляпу, заговорил.

— Он понимает, что ныне положение его рода не самое почетное, — перевела Пребрана. — Но он просит не отказывать ему в руке… Ему не нужно приданого. Он лишь… — Девушка сбилась с перевода и зарделась, перевела дух и продолжила: — Он согласен на все, что только пожелаете, если помолвка не разорвется.