Князь

Закончился день, унесший жизни восьмисот шестидесяти трех псковичей и пяти тысяч завоевателей. В темноте долго стучали топоры. На рассвете поляки увидели, что на месте погибших башен стоят новые, деревянные. Защитники раскатали ближайшие избы и восстановили укрепления из бревен. Причем воины сидели не только в деревянных башнях и на стене, но и перед ней, регулярно стреляя из пищалей в бойницы сапы. Князь Шуйский хорошо изучил повадки османского пса и подпускать к укреплению поджигателей не собирался.

Польские воеводы решили восстановить сапу, установив в ней новые пушки взамен унесенных — но во второй половине дня псковичи устроили неожиданную вылазку, вырезали всех работников и утащили к себе обе пушки, что поляки успели переставить сюда из-за реки. Захватчики попытались обосноваться в сапе снова — и опять оказались жертвой молниеносной атаки.

Борьба за сапу длилась почти две недели: когда русские понимали, что там собрано слишком много наемников, то долбили ее из пушек, дырявя ядрами земляные насыпи и причиняя немалый урон. Если работники оставались без многочисленной охраны — их убивали в тихих вылазках, что случались в самое разное время.

Вскоре ходить в сапу отказались и закаленные в боях воины, и тихие обозники. Османский пес смирился с неудачей и приказал перенести направление главного удара. Поляки начали усиленную бомбардировку стен с батарей, установленных за рекой Великой.

Поволжские татары тоже не бездельничали, регулярно возвращаясь с добычей в виде лошадей, телег, оружия и доспехов. Польским фуражирам явно приходилось несладко. Возможно, татарам удавалось вырезать не всех. Возможно, степняки и не всегда выходили победителями в безвестных сечах на глухих лесных дорогах. Однако кормиться за счет псковской земли завоевателям всяко не удавалось. Если каждый второй грабитель не возвращается живым — каждому первому на вылазку в чужую деревню уже не хочется.

Поляки долбили Псков ядрами через реку больше недели. Стены этого напора не выдержали и в трех местах обвалились. Как ни странно, русские пушкари никак не отвечали, словно не имели на этой стороне города ни пищалей, ни даже тюфяков. Во второй день ноября Баторий решил, что стены уже достаточно разрушены, а лед вполне крепкий — и бросил на штурм безумных в своей отважности османских наемников. Венгры ринулись через реку густой толпой, вскарабкались на вал… И тут по ним в упор ударил залп доброй полусотни пушек. Картечь смела людей на десятки шагов, а когда уцелевшие в надежде на замешательство пушкарей снова кинулись вперед — пушки ударили опять.