Князь

Чалая ушла вместе с ним вниз, словно утонула в море сечи, спереди навалился чужой конь. Андрей вскинул бердыш острием вверх, упер подтоком в землю, и скакун сам насадился на оружие грудью. Новик, уворачиваясь от потока крови, высвободил из стремени ногу, рванул ратовище к себе, поднялся. Увидел справа ногу, торчащую из-под латной юбки, рубанул ее выше колена: кто в латах — все чужие. Двинулся дальше, вперед.

Навстречу поднялся окровавленный мужчина, встряхнулся, как собака, сбрасывая конские потроха, поднял перед собой меч. Он был в кирасе — и Андрей сделал выпад, метясь ему в переносицу.

Схизматик качнулся влево, одновременно отводя бердыш в другую сторону, попытался рубануть клинком вдоль древка — но до новика просто не достал. Зверев отдернул оружие, перехватил под обух и косицу, закрывая себе грудь и шею. Противник мгновение колебался-и бросил меч вперед, метясь в живот. Новик повернулся, опуская оружие резко вниз. Железо звякнуло по железу, Андрей тут же ударил подтоком вниз, по открытой ноге противника, а потом рубанул уже лезвием снизу вверх. Увернуться схизматик не успел и опрокинулся на спину с разрубленным лицом. Новик сделал еще шаг вперед и…

И перед ним не оказалось никого. Остаток отряда душегубов уносился по дороге прочь. Похоже, они никак не ожидали встретить на своем пути столь яростное сопротивление.

Гнаться за изменниками не стали — друзьям по пиву и так досталось слишком крепко. В седлах сидели всего с десяток всадников, еще трое бояр бродили среди кровавого месива на тракте.

— Андрей! Андрей, ты цел?

— Я здесь, отец! — вскинул бердыш Зверев. — Надо же, одолели. Ты где?

— Нам повезло, что рогатины были… — Боярин натужно простонал и наконец проявился возле сугроба, выбираясь из-под мертвого схизматика.

 — Мы с десяток копейной сшибкой сразу снесли. Ну, и еще саблями поработать пришлось. Вот они и дрогнули.

— Ты цел, отец?

— Вроде ногу вывихнул. Но раны нет. Слабости не чувствую.

— А как Иван? — Андрей перебрался через лошадиную тушу, побежал назад по дороге.

Вокруг охотников кружил боярин Кошкин и охаживал их плетью, приговаривая:

— Почему государь без охраны?! Почему без стражи? Почему без пригляда?

Охотники втягивали головы в плечи и не сопротивлялись.

Наказание обходило стороной только одного, худенького мальчишку лет пятнадцати[23] в синем зипуне и суконной красной шапке.

— Ты, что ли, царь? — удивился новик, остановившись перед ним.

— Я Великий князь! — поправил его отрок.

— Ну, так помажешься еще и на царствие, — рассмеялся Андрей, схватил его за плечи, хорошенько тряхнул: — Живи, Великий князь Иван. До ста лет живи — не чихай, не кашляй. Надо же, отбили. Получилось! Все получилось! Живой!!"

"Будущий царь Иван Четвертый остался жив.