Князь

Покойтесь с миром. Как вернемся — за всех и каждого службу закажу. За святое дело живот свой сложили, за землю русскую, за отчину нашу, за веру истинную. Пахом, раненых много?

— У Глеба стрела в ногу попала, батюшка Василий Ярославович, да Шамше, похоже, пару ребер сломали. Дохает постоянно, каждый раз от боли вскрикивает. Кольчугу, поганые, видать, не прорубили, но приложили изрядно.

— Ну хоть вы при мне остались, и то ладно. Шамшу с Глебом на возке в усадьбу отправьте, когда погибших сложите. Земля тут наша, ляхов бояться ни к чему — доедут. Ан накрошили вы схизматиков изрядно… Как же удалось?

— Новик все придумал, — кивнул на Зверева дядька.

 — Стены мы расставили. Вроде города маленького, гуляющего получилось. А как ляхи поскакали — мы в этом гуляй-городе укрылись, с пищалей по ним палили, да тех, кто прорваться смог, там рубили. Сам знаешь, боярин. В городе — оно обороняться сподручнее выходит. Вот мы и оборонились.

— Вот оно, значит, как ты замыслил, сын, — прошел вокруг единственного устоявшего щита Василий Ярославович. — Вот они какие, твои танки. Гуляющий город, стало быть, придумал. Хитро…

— Боюсь только, отец, порох мы весь спалили, — развел руками Андрей.

 — В Москве, сам помнишь, ты токмо один мешочек, на пробу, купить решился. А тут сегодня такая рубка завязалась, что мы этот мешок почти до конца и вычерпали.

— Еще купим, Андрей. Коли дело ладное выходит, то отчего и не купить? Надо же, как вы выстояли-то… Да, ради такого можно серебро и растрясти. И в усадьбе пару таких пищалей на стену поставить.

— Я про другое думаю, отец. Если поляков сорок тысяч, а нас втрое меньше, то не могут ли они снова на нас напасть? Ведь место нашего лагеря им теперь известно!

— Оно, конечно, верно, сынок.

Да токмо, коли на нас ляхи двинут, дружина, что в Острове тоже немалая, в спину им ударит. Станут ли рисковать?

— Их же сорок тысяч! Разделят свои силы пополам. Часть под городом останется, часть на нас пойдет. Все равно их вдвое больше получается!"

"— Ежели подступят, то сражаться станем. Коли их всего вдвое больше — не первый раз бить таких доведется. С нами ведь Бог, Андрей, он нам и силы, и защиту свою дает. Ляхи же к Сатане давно переметнулись, бесовскими молитвами прикрываются. А какая от бесов сила? Токмо срам один!

— На Бога надейся, а сам не плошай.

— Понимаю я тебя, сынок, понимаю. Нам ныне хорошо самим на схизматиков безбожных ударить, их лагерь разорить, показать Острову, что помощь подошла. Да токмо поперва свои раны зализать надобно. Разобраться, кто цел, а у кого всех людишек побили начисто. Раненых перевязать, в имения отпустить, да и убитых тоже в родные отчины отправить. Не готовы мы ныне к новой сече.

— Здесь ли ты, Василий Ярославович? — окликнули из-за щита боярина. — Дозволь в крепость твою войти.