Князь

Так что сам смотри, надобно тебе такое побратимство али нет.

— Надо записать, — поморщился Зверев. — С ходу не запомнил. Только мне так показалось, Лютобор, этот заговор лишь одному человеку помочь сможет. Мне, например. А что остальной семье делать? Жене, детям? Проклятие ведь на них тоже ложится.

— Заговору научи, — непонимающе вскинул руки мудрый волхв. — У всех побратимы будут — никому проклятие вреда не причинит.

— Могут и не согласиться. Жена сильно верующей запросто окажется, и детей так же воспитают. Священники христианские не дадут, шум поднимут.

Власть над душами ныне ведь у них. И не скроешь ничего. Знаешь, что такое исповедь? А дети хитрить не умеют.

— Тогда… Тогда пойди и убей колдуна.

Вечером, въехав в ворота, Зверев увидел, что Василий Ярославович стоит на крыльце, облокотившись локтями на резные перила, и задумчиво смотрит в сторону Крестового озера. Андрей бросил поводья подворнику, поднялся к нему.

— У Лютобора был? — поинтересовался боярин.

— Да, — не стал отнекиваться молодой человек.

— И что?

Зверев подумал, пожал плечами:

— Что нам эти проклятия? Суета.

Боярин улыбнулся, кивнул:

— Коли так, завтра к князю Друцкому поеду. Обговариваться. — Он оттолкнулся от перил. — Ладно, пойду с матушкой о подарках условлюсь.

— А я?

— Ты за усадьбой приглядывай. То ведь не твое дело — свадьба. То хлопоты родительские.

Родители уехали с изрядной свитой на следующее утро — ради такого случая десятерых холопов с работ сняли. Вернулись и вовсе за полночь, пьяные до изумления. В смысле — все, кроме лошадей. Андрею ни боярин, ни Ольга Юрьевна ничего не сказали. Хотя чего говорить? Видно, что от ворот поворот никто им не давал.

— Трудно жить без фотоаппарата, — вздохнул Зверев. — Хоть глянуть бы, на кого жена будущая похожа?

Увы, об этом ему предстояло узнать только на самом бракосочетании.

Вечером, наласкавшись с Варей, он вытянулся на спине, закинул руки за голову, закрыв глаза и пытаясь хоть примерно представить, какова она — княгиня Полина? Память услужливо нарисовала облик веснушчатой девчонки с пляшущими в глазах огоньками свечей, с пухлыми пунцовыми губами. Черные, круто изогнутые брови, выступающие скулы.

— Людмила, — узнал ее молодой боярин.

 — Людмила Шаховская…

Он представил дымку вокруг ее облика, шагнул в нее — и оказался в лесу. Куда ни глянь — поваленные сосны, могучие дубы, сплетающиеся кронами с липами и березами. На вид — чащоба дремучая, непролазная. Но, тем не менее, света много. Впереди — поляна с тропинкой утоптанной от края и до края, камень большой, замшелый посередине, с выступом над землей."

"На выступе том и сидела княгиня Людмила — в одной вышитой рубахе ниже колен, простоволосая и босая.