Князь

 — Сказывал же я тебе, попасть можно лишь в то будущее, которое на самом деле существует. Страна сказочная, о коей ты мне молвил, сказка и есть. Нет ее. Вот потому будущее тебя назад и не берет. К себе ты возвертаться не желаешь, а другого мира у меня для тебя нет.

— Кто лучше знает о будущем — ты или я? — Зверев спрыгнул с алтаря и начал одеваться.

— Лучше всех о будущем ведает зеркало Велеса, отрок, — вздохнул Лютобор. — Твои же сказки, хоть и ласкают сердце мое, но к истине отношения никак не имеют.

Колдун наклонился к костру, дунул на него, словно на свечу, — и огонь сгинул.

Не погас, а именно сгинул, и угольков не осталось.

— Будь по-твоему, чадо. Еще раз попробую душу твою во времена иные вернуть. Коли опять не выйдет, к прежним чарам вернусь. Вместе с телом перемещать стану. Но час полнолуния ушел. Придется ждать нового.

— И на том спасибо, Лютобор, — поклонился во мрак Андрей. — Что хоть попытался. Я к тебе завтра заскочу, мяса копченого и вина завезу. А то, заметил, не ходят к тебе теперь селяне. Видать, тропы совсем непролазными стали. Боятся.

— Яйцо сырое тогда прихвати, чадо, и жены своей волос длинный.

На будущее ее поворожим. На проклятие. Глядишь, чего важного откроется. Ныне же прощай.

Во мраке стало пусто. Исчезли еле слышный шелест одежды, звук дыхания, похрустывание снега под ногами и всегда ощутимое, пусть и на расстоянии в пару шагов, человеческое тепло. Андрей остался один.

— И тебе всего хорошего, чародей, — пробормотал Зверев. — Хотя свет ты, колдун, выключил рановато… — В темноте он нашарил на камне ферязь, накинул на плечи, застегнул крючки. Сразу стало теплее. Побродив туда-сюда по снегу, он собрал колчаны, нашел пояс с оружием, заправил в рукав кистень.

 — Кажется, ничего не забыл… А то ведь монахи найдут — со свету сживут опосля… Нет, вроде все…

И он двинулся к усадьбе, над воротами которой, словно путеводные звезды, горели факела сторожей.

Обычно Звереву удавалось проникнуть домой незаметно. Сторожа, избалованные длящейся долгие месяцы безопасностью, особой бдительностью не отличались, а если и подавали голос на стук засова, то отклик молодого боярина их легко успокаивал. Посему и в этот раз Андрей, особо не беспокоясь, привычно сосредоточился, положил крест-накрест руки наворота, мысленно сливаясь руками с запором, и тихо произнес заговор на одоление замков, засовов и прочих рукотворных препятствий:

— Встану утром рано, опущусь утром низко, подниму пояс железный, надену шапку медну, надену сапоги булатны.

Поклонюсь на север, поклонюсь на юг, поклонюсь на запад да пойду на восток. Пойду в сапогах булатных, в поясе железном, в шапке медной. Пройду тропой мышиной, пройду трактом широким, пройду тропинкой извильной.