Князь

Зверев предпочел бы теперь просто посидеть, и чтобы ничего не происходило как можно дольше, — но появились какие-то щекастые рожи в широких балахонах, в париках и клоунских беретах, засуетились, расселись впятером за длинным столом. Тот, кому досталось самое высокое кресло, стукнул молотком:"

"— Объявляю следствие открытым… — Он вдруг наклонился, произнес несколько слов на другом языке. Ему отозвался мужичок на краю стола, внешне неотличимый от всех прочих, поклонился, взялся за перо и начал быстро заполнять верхний лист довольно толстой бумажной стопки.

— Дайте мне донос, пригласите свидетеля.

В комнату завели присмиревшего косого Ваську, тискающего в руках свою шапку, уже похожую на обычную тряпку.

— Василий Друцкий, с ваших слов записано, что сей чародей на ваших глазах варил зелья колдовские, разговаривал с мертвыми и накладывал заклинания, запирающие дороги от путников… — непрерывным речитативом пробормотал главный. — Записано верно, господин Друцкий, вы подтверждаете свои слова?

— Да, боярин, — кивнул холоп. — Своими глазами все видел, колдун он. И знахарь деревенский сие подтвердил, и за то князь его батогами бил.

— Кого вы слушаете?! — громко возмутился Зверев. — Он же сам упырь! По ночам кровь у людей пьет. Гляньте, зубы у него какие отросли. Только зазевайтесь — глотку перегрызет. Еще и Друцким назвался!

Щекастые рожи синхронно повернулись к мальчишке, тот испуганно закрыл рот ладонью, отрицательно замотал головой. Судьи принялись что-то обсуждать на своем языке. Минут за пять пришли к общему выводу, сообщили его полуголому. Тот кивнул, позвал из-за двери помощников. Те начали отвязывать Андрея от кресла. Но не успел князь обрадоваться, как его вдруг уложили на пол лицом вниз, содрали сапоги и штаны.

Потом, поднимая, вытряхнули из ферязи и рубахи, опять ткнули носом в грязный пол. Вокруг затопали шаги, кто-то закашлялся.

— Обращаю внимание трибунала на наличие под левой лопаткой подозреваемого печати сатаны — трех крупных родинок, расположенных рядом, как от прикосновения трезубца, — перешел на русский язык главный следователь.

Андрея опять подхватили, посадили в кресло, примотали руки.

— Можете гулять, теперь это надолго, — разрешил полуголый, присел перед креслом и начал что-то там делать, стуча досками.

На столе тем временем появились какие-то книги, большие медные распятия. Следователи что-то обсуждали — но опять не по-русски. Наконец один, сидевший рядом с главным, взял распятие, обошел стол, прижал крест Андрею ко лбу:

— Именем Господа нашего, Иисуса Христа, призываю тебя покаяться в принятии печати антихристовой, в занятии гнусными богопротивными жертвоприношениями, в сатанинских службах и в колдовстве.[105]

— Чья бы корова мычала, — хмыкнул Зверев.