Князь

Стоит уравнять нашу землю и злобную Европу, подчинить их общим законам, сделать людей русских от рождения прикованными к уделу своему рабскими цепями — и Русь наша тут же потеряет святость. Станет шальной и бесхребетной, как та же Польша или Германия.

— А ты знаешь, князь, какие вольности имеют польские шляхтичи или немецкие бароны? — вмешался в разговор остроносый боярин.

— А ты знаешь, — повернул к нему голову Андрей, — что ни Германии, ни Польши скоро в природе не останется? Сгинут, рассыплются, поделены будут меж приличными соседями?

— Откуда ты сие знать можешь, Андрей Васильевич? — удивился боярин.

— Нутром чувствую… — Зверев понял, что брякнул лишнее, и решил свернуть разговор, пока не всплыло еще что постороннее. — Прости, княже, у тебя тут что-то темное… — И прежде чем дворня успела отреагировать, он вытянул руку и легонько провел ногтем у мальчишки по носу: — Соринка какая-то… Ну рад был видеть тебя, Владимир Андреевич. Надеюсь, мы еще подружимся…

Андрей развернулся и торопливо вышел из горницы. Сбежав со ступеней, он махнул дядьке, направился к воротам и оказался на улице почти одновременно вместе с холопом и лошадьми.

— Что князь Старицкий сказывал, Андрей Васильевич? — поинтересовался Пахом."

"— А что мальчуган малой мог сказывать? — развязывая чересседельную сумку, переспросил Зверев. — Чужие слова какие-то перепевал. Про цивилизованную Европу и вольности дворянства. Однако же все равно странно. Я, с его же слов, человек с порубежья литовского, родич князя Друцкого, у коего половина корней по ту сторону рубежей осталась. Нравы во мне оттого должны зародиться безбожные, европейские.

Оно ведь скатиться ко злу легко и приятно. Не отказывай себе ни в чем, пей, гуляй, веселись. Это к добру подниматься с трудом приходится, душой и разумом расти, через желания похотливые и гнусные переступать. По уму, во мне они союзника искать должны, гонцов засылать, разговоры осторожные затевать, мысли вызнавать. А ну в деле подлом пригожусь? Меня же, не спрося, пытаются в измене государевой обвинить. Считай, со света сжить, не успев познакомиться. Дело это не простое, с наскоку не получится, но врагом я после такого для Старицкого стану точно. Так зачем им союзника возможного во врага превращать?

Андрей наконец-то добрался до заветного мешочка, провел ногтем по восковому шарику, снимая на него крохотные частицы кожи, пота и грязи неосторожного мальчишки. Для свечи жира человеческого нужно совсем немного, крошку малую — и зеркало Велеса расскажет о нем все до последней капельки.

— Теперь на Синичкину гору помчались, — поднялся в седло князь. — Хорошо бы до темноты в оба конца обернуться.