Князь

— Минут не минут, — пригладил подбородок старик, — а лошадей я твоих уже напоил и к березкам внизу привязал. Отдохнули за ночь, как бы не убежали. Молодые еще кобылки, рады повеселиться.

— Что, уже утро? — не поверил Андрей.

— Полдень, чадо мое, полдень миновал. Посему пей воду скорее да репой пареной закуси. Пойдем, покажу тебе травы, что по осени сбирать надобно. А то, поди, забыл половину?

— Может, чего и забыл, — признался Зверев. — Но немного. Понадобились летом твои уроки, кое-что использовал.

— Не перепутал чего? — строго уточнил колдун.

— Нет. Одного мужика от пьянства отучил.

Жалко, убили его вскоре. А еще с колдуном древним управился. С Белургом. Не слыхал про такого?

— Слыхал, — неожиданно кивнул чародей. — Ариец, сказывали, он родом. К знаниям могучим был допущен и той силой пожелал мир себе подчинить. А я словом Свароговым меч сковал, способный жизнь из него выпить. Сеча была на севере где-то — уж и не помню, где. Давно было. Одолели и колдуна, и слуг его верных. Всех побили, никто обратно не ушел. Неужели уцелел?

— Холоп мой меч из него выдернул. Он и ожил.

— А меч, меч-то где?

— У меня, дома.

Я его сберег."

"— Обратно в колдуна воткни — он и успокоится, — посоветовал Лютобор.

Андрей только улыбнулся: мудрейший ведь человек, а советы зачастую дает такие, что хоть плачь! Так Белург и стоит, дожидается, пока его снова на острие наколют!

— Корзину прихвати, большую, — указал под лестницу колдун. — День ныне славный, светлый. До сумерек полную успеем набрать. Ныне аккурат боголюбник отцветает. Из его корзинок сок собирают и в настой кладут. Везение он во много раз для человека усиливает. В кости он выигрывать начинает, али в спорах.

Можешь недруга таким снадобьем в друга превратить. На неделю счастливым сделать.

— Может, лучше самому выпить? — Андрей выбрал под лестницей самую большую корзину.

— Самому не надо. Он все везение в одну седьмицу сбирает. Семь дней везет, а опосля всю жизнь — ни одной удачи. Себе полезно чистотелом натереться али кошачьего глаза перед сном пожевать. Сказывают, духов невидимых после сего углядеть можно. Но я не пробовал. Хватает мне и различимых. Прости, отрок, не удержался я, глянул ночью на супружницу твою. Юна она больно, глупа.

Не по своей вине она дитятю заспала. По неопытности токмо. Не было в ней зла.

— Ты думаешь, Лютобор, это известие способно оживить моего сына? — моментально напрягся князь. — Она отняла у него жизнь. Ты считаешь, это можно чем-то оправдать? И не тяни из меня жилы, без тебя тошно. Поговорим лучше о травках, ладно? А вечером отправишь меня домой — и мы решим эту проблему раз и навсегда. Буду считать ее обычным дурным сном. Помучаюсь с месяцок воспоминанием о кошмаре — и забуду. Все едино в такое поверить невозможно.