Князь

Старший сержант Шеремет, на тебе железная дорога. Остальным обеспечить оборону со стороны поселка!

Трое бойцов увели скакунов почти на километр южнее, подальше от шальных пуль, остальные кавалеристы зарылись в снег до мерзлой земли. Не прошло и четверти часа, как из-за крайних домов показались люди в форме, десятка полтора. Пулеметчики подпустили их поближе — чтобы назад сбежать не смогли — и повалили несколькими экономичными очередями. Еще через минуту сосредоточенный огонь разнес кабину пытавшегося покинуть селение грузовика.

— Васька, патрон!

Зверев достал один из трех зарядов, что по приказу старшего расчета носил на груди, протянул сержанту.

Тот загнал его в ствол, вынул из-за пазухи завернутый в тряпицу затвор, поставил на место, приник к прицелу, ловя кончиком ствола паровоз, что деловито утягивал со станции длинную цепочку товарных вагонов:

— Шалишь, сучье племя, тут наша власть ныне…

От неожиданно громкого выстрела заложило уши, а на черном боку тягача появился парящий белым дымом свищ. Шесть сотен метров для противотанкового ружья — не расстояние.

— Патрон!

Сержант выкинул гильзу, дослал заряд. Выстрел — и рядом с первым свищом появился второй.

— Патрон!

— Не увлекайся, сержант! — предупредил офицер. — Его уже не фрицам, его нашим ремонтировать придется.

— Я под котел… Чтобы вода ушла…

После третьего выстрела Шеремет довольно откинулся набок, подмигнул Андрею:

— Ты патроны-то не забыл, князь?

— Полный цинк.

— Ну ты парочку в тепло-то убери, на всякий случай.

— А затвор?

— Затвор ни к чему. Наверняка скоро или вытащить, или вытолкать состав попытаются. Придется осаживать.

Но на этот раз бывалый вояка ошибся. Состав, прокатившийся еще около километра и вставший среди степи, спасать никто не стал. Заслон из одного эскадрона простоял до полудня, после чего лейтенант направил на юг два дозора, а остальным бойцам приказал войти в поселок и занять для нужд части крайние дома. Сам офицер отправился в штаб с докладом. Вернулся довольный и слегка пахнущий добротной русской водочкой, без сивушной вони:

— Ночуем в тепле, мужики. Мы тут складов взяли — два корпуса снарядить можно.

Румын только пленных — три сотни. А потерь в нашей дивизии пока — десять убитых и тринадцать раненых. В шестьдесят первой дивизии семнадцать казаков погибло, двадцать один в санчасти. Так бы до Берлина идти — к маю у рейхстага ночевать будем. Эх, хороший нынче денек! Давно таких не помню…

Хозвзвод отстал от части еще в первый день — но у румын имелась и кухня, и штабеля консервов, и даже разлитое в большие зеленые бутыли вино. Так что подкрепились кавалеристы на славу — и перед сном, и поутру.