Князь

— А-а, ну так дело молодое, — хлопнул его по плечам Михаил Иванович. — Прощаю! Но завтра же, завтра у себя жду! Тут никаких оправданий знать не хочу!

— В отъезде я был, — наконец смог вставить оправдательное слово Зверев. — Не московский я служилый человек, наездами здесь…

— Ничего не хочу знать! — замотал головой Воротынский. — Завтра к обеду жду!

Едва вырвавшись из сильных рук Михаила Ивановича, Зверев увидел неподалеку облаченного в богатую шубу с золотым шитьем и множеством самоцветов князя Старицкого в окружении новгородской виты. Теперь уже Андрей расплылся в довольной улыбке и отвесил приторно-красочный поклон с разведением рук и изгибанием шеи: что, мол, не чаяли живым увидеть? Надеялись с высоты царского трона известие о безвременной кончине получить? А вот чижика вам пернатого! Пятнадцатилетний мальчишка на поклон невозмутимо ответил.

Может, и не заметил скрытой издевки. Однако его остроносый боярин предпочел князя Сакульского вовсе не узнать.

Наконец распахнулись резные двери, в палаты в сопровождении нескольких бояр ступил царь. Голову его венчала отороченная кротом тафья, сплошь усыпанная каменьями и простеганная золотым шитьем, с золотым крестиком посередине.

Вместо жаркой московской шубы на плечах лежал — поверх ферязи, отделанной в том же стиле, что и тюбетейка, — тонкий халат, пусть и подбитый соболем да бобром и украшенный с присущей русской казне щедростью. Умеет устроиться государь, налегке решил службу отстоять! В свите Иоанна Андрей заметил боярина Кошкина, идущего чуть позади прочих царедворцев.

— Брат мой, Владимир Андреевич! — милостиво улыбнулся правитель, вырвал из толпы юного князя Старицкого, троекратно облобызал, притянул к себе, поставил по правую руку.

 — Здрав будь, князь Евлампий Федотович, здрав будь, князь Сергей Юрьевич, здрав будь, Михаил Иванович…"

"С прочими гостями он уже не целовался, а просто раскланивался. Неожиданно боярин Кошкин двинулся вперед, сквозь царскую свиту, что-то зашептал государю на ухо…

— Андрей Лисьин? Князь Сакульский? — заулыбавшись, забегал он глазами по залу.

Зверев решительно двинулся из задних рядов вперед:

— Всегда рад служить тебе, государь!

Толпа, повинуясь взгляду Иоанна Васильевича, раздвинулась, пропуская особо выделенного гостя, и вскоре Андрей смог склонить голову перед царем:

— Долгих лет тебе, государь, и здоровья крепкого.

Хочу поблагодарить тебя…

— Знаю, знаю, — остановил его юный правитель. — За отвагу не карают и платы за нее не требуют. Что дадено — пусть твоим остается. О, вижу, мой подарок ты хранишь? А другими перстнями так и не разжился.

— Не нашел достойных, государь. Разве какой иной способен сравниться с царским?

— Гладко сказываешь, боярин, — покачал головой безусый царь.