Князь

Авось, сговоримся с хозяйкой, — почесал в затылке Пахом. — А коли не раба…

Дальше можно было не объяснять. На Руси закон исстари считал всех людей равными — кроме пленников и рабов, естественно. Даже закупные люди, ярыги, отданные за долги «головой», защищались от произвола господина. Пороть за нерадивость — пожалуйста. А убить или продать — не моги! Родовитый князь за душегубство отвечал той же мерой, что и простой кожемяка.

Нет, конечно, знатные бояре были все же немного «более равными», нежели черные людишки. То, за что смерда без разговоров вздергивали на осине, для князя могло обойтись ссылкой, а то и вовсе штрафом.

Но об том еще уговариваться надобно, на милость воеводы и государя надеяться, в ножки кланяться, просить… И еще не обязательно, что обойдется. Да даже если и обойдется — как потом всю жизнь с такой славой жить? Палач постельных девок! В глаза ведь никому не глянешь, совестно.

— Может, вытащить ее, пока темно, да схоронить где в укромном месте?

— Не выйдет, княже. Нашумим, больно груз тяжелый. Выглянет кто, заметит, догадается. Да и мест укромных мы окрест не знаем. А как их среди ночи найдешь? Вот что, княже.

А давай дом запалим? Огонь, он все следы намертво заметет.

— С ума сошел? На сеновале куча народа. И наши, и здешняя дворня. Как полыхнет — они ведь все сгорят, и мяукнуть не успеют.

— Дык, упредим. Выскочим, кричать будем.

— Рано выскочишь — потушат. Поздно — сгорят. Тут ведь много не надо. Искорка одна через потолок просочится — сено враз займется, не хуже пороха.

— Что же делать тогда, Андрей Васильевич? Нечто из-за нежити поганой на дыбу идти, род свой позорить, муку терпеть? Знаю! Скажу, я убил, княже. Я уж свое отжил.

— Заткнись, Пахом, — повысил голос Зверев.

 — Совсем уж глупость несешь. Нежить не жалко, а вот за тебя меня и вправду совесть до гроба жрать станет. Нет, Пахом, так дело не пойдет. Оба с чистыми руками уедем.

— Окно! В окно вытолкать можно!

— Остынь, дай подумать.

— Чего там думать? Что пузырь порвем — так покаемся. Дескать, случайно. А шума на улице никто не услышит. Нет там ныне никого, по домам спят.

— А что потом делать станем? Сам говорил, укромного места ночью не найти. Если же утром тело заметят, быстро догадаются, что к чему. И про окно вспомнят, и следы наверняка снаружи останутся.

Ты это… Ляг, заснуть попытайся. А я, может, чего и придумаю.

— Нечто теперь заснешь?

— Ну так хоть помолчи немного!

Холоп открыл было рот, но ничего не ответил. Сел на лавку, глядя на голову с пустыми зелеными глазами, причмокнул:

— Девка-то ладная. И чего ей не хватало?

— Кто знает, Пахом? — глядя в пол, почесал кончик носа Зверев. — Может, ей просто не повезло… Давай-ка ты ложись. Есть у меня одна идея.

— Да все едино не засну, Андрей Васильевич!

— Не хочешь, не спи.