Князь

Еще два часа пути — впереди показался мосток через ручей, совершенно неразличимый в густых зарослях таволги и осоки. Здесь люди устроили небольшой привал, перекусив и дав отдых лошадям, а после полудня двинулись дальше, неспешно наматывая на колеса пыльные проселочные версты.

От зноя глина успела застыть до прочности асфальта, телеги больше не вязли, катились ходко, и теперь людям приходилось поторапливаться, чтобы не отстать от своей добычи. Андрей повеселел: у него имелся надежный проводник, он больше не боялся завязнуть в какой-нибудь низине — и в запасе оставалась еще целая неделя до полнолуния.

В общем, судьба повернулась к нему лицом.

— Приближаемся, — оглянувшись на скачущего рядом с обозом князя, громким шепотом сообщил Семен Чекалин. — Версты через три усадьба будет.

— У-у, — усмехнулся Андрей. — За три версты всякое случиться может. А чего шепотом говоришь?

— Дык, княже, странно сие… Усадьба богатая. И вдруг — пустая. Ни холопов, ни подворников на хозяйстве, ни скотины. Разве так бывает?

— Умеешь ты настроение подпортить, купец… — Князь дал Аргамаку шпоры и умчался вперед.

Три версты туркестанский скакун пролетел, как птица — в один миг.

Усадьбу боярина Калединова князь увидел еще издалека. Размером немногим менее отцовской, она прочно обосновалась в излучине реки, поднимаясь над полем белых и желтых кувшинок метров на пять: три метра — земляной вал, еще два — бревенчатые стены. Если прибавить то, что неведомая протока имела ширину не меньше десяти саженей, — укрепление надежное. Его, почитай, только с одной стороны оборонять при нужде придется. Над стенами возвышались кровля дома и два православных креста: над луковкой рубленого храма и над острой шапкой колокольни. Видать, прочие постройки были заметно ниже.

Не доезжая до усадьбы примерно полверсты, Зверев свернул к воде, спешился, ослабил Аргамаку подпругу, но к реке не пустил: горячий после галопа, запариться может. Так и стоял, удерживая скакуна под уздцы и наблюдая за маленькой боярской крепостью. Ворота открыты — хоть и одна только створка, — неподалеку пасется табун в два десятка лошадей. Двое пастухов: один с кнутом, в длинном черном кафтане, второй — в светлой косоворотке, маленький. Подпасок, что ли? Оба ходят.

Значит — живые. Над воротами, свесив через бревно руки, стоит холоп в темной шапке и белой рубахе, смотрит в сторону Андрея. Без пики, без брони. Да оно и понятно — жара. Холоп отступил назад, глянул во двор, вернулся на место. Значит, тоже жив. Ни лихоманка, ни упыри не сожрали.

— Вроде нормальная усадьба, — пожал плечами князь. — Наплел чего-то купец, намудрил. Испугать, что ли, хотел? Ладно, Аргамак, пошли. Напьешься — пастись пущу. Пока еще остальные доползут…

Обоз он встретил перед поворотом дороги.