Князь

Люба испуганно охнула — и он наконец вошел в ждущие врата наслаждения, пробился так глубоко, что женщина вцепилась ногтями в свою импровизированную постель:

— Дикарь! Дикарь…

Каюта отозвалась многоголосым женским хором, исполняющим хоралы на неведомом языке. Свет мигнул, приглушился, опора качнулась навстречу.

— Любимая моя, родная, единственная!

В эти мгновения горячего безумия Андрей сам верил в свои слова, всеми силами прорываясь вперед в сладкой любовной битве.

И вдруг все исчезло. Настала темнота, тишина. Он стоял один и не мог ничего понять…

— Лютобор, это ты? Черт тебя побери, почему ты всегда дергаешь меня в такие моменты?!"

"— Какие моменты? — ответил ему жалобный женский голос.

 — Проклятая автоматика! Я забыла дать команду фиксации режима. Свет!

Каюта опять стала яркой. Однако в ней пропала всякая мебель, все выступы и банкетки, а женщина, морщась, лежала на спине на полу.

— Ушиблась? — присел рядом князь.

— Потом разберусь… — Она обхватила Андрея за шею и привлекла к себе. — Сумерки хочу!

* * *Свет зажегся неожиданно, заставив Любу недовольно поморщиться и уткнуться носом Андрею в грудь.

Тишину разорвал бравурный марш.

— Это будильник? — пригладил ее волосы Зверев.

— Да… — зевнула космонавтка. — Опять на смену. Два завтрака класса «спорт»! Интересно, что система контроля мне теперь в файл напишет? — Она повела плечами, откинулась на спину и стала загибать пальцы: — Отказ от сна, нарушение диеты, превышение нормы питания, интим в рейсе, перерасход воды плюс галлюцинации.

— А откуда галлюцинации?

— Разве ты забыл, что тебя на космическом корабле быть не может? Если, конечно, не поверить в то, что тебя забросило колдовством из прошлого.

Дикарь…

Она коротко чмокнула его в губы, поднялась и ушла в душевую. Через минуту вернулась уже в эластичном облегающем комбинезоне, застегнула на поясе ремень с двумя тонкими сумочками. Подняла голову на князя, пожала плечами:

— Как тебя одеть, не представляю. Загрузка костюмами посуточная идет.

— Я не гордый, вчерашнее возьму…

Зверев направился в душ, наскоро ополоснулся, чуть подождал, дав горячему воздуху себя подсушить, после чего привел волосы в порядок и присел к столу напротив женщины, помешал трубочкой красно-зеленое пюре:

— И что теперь будет? Уволят?

— За что?

— Ну ты сама перечисляла…

— Ерунда, на программный сбой спишут, — отмахнулась Люба.

 — Кто же в твое существование поверит? Значит, и все сопутствующее — сбой в системе. Опять же, панели выгорели…

— Меня ведь вся команда видела!

— А кто их спрашивать станет? Полетные журналы систематизируются автоматически, выговоры и поощрения начисляются по нормативам. Если аварии не случилось, то все, что в алгоритм не укладывается, всегда на сбои валят.