Князь

 — К тому же ты ведь проголодался с дороги? Я велела собрать на стол в трапезной.

— Хорошо, покажи.

Андрей поднялся на крыльцо. Тетки испуганно отпрянули, прижались к перилам. Неужели он такой страшный?

Дом все еще пах опилками, смолой, дышал влажностью. Сейчас, в летний зной, это было даже приятно, но зимой — будет холодно. А топить нельзя: тепло от печки изнутри бревна высушит, снаружи они сырыми останутся. Их все и повыворачивает."

"— Сухого леса не было, супруг мой, — неожиданно заговорила Полина. — Пришлось рубить из того, что есть. Надеюсь, за лето бревна успеют осесть и подсохнуть.

Как считаешь?

Андрей вспомнил, что жену следует постоянно ругать и наказывать — но ведь она была совершенно права. Где жить целый год, пока дом просохнет? В тесной и гнилой деревенской избе?

— Да, будем надеяться.

— Справа я решила сделать людские комнаты, оружейные, кладовые. В конце там кухня будет и подпол для овощей…

Пол был белый, толстые доски не прогибались под ногами, лежали, словно каменный монолит. От входа к лестнице и ко всем коридорам тянулись циновки.

— Слева трапезная, две гостевые комнаты. Наши жилые комнаты наверху.

 — Полина пошла вверх по лестнице, и ступени жалобно заскрипели.

Здесь везде лежали уже не циновки, а тряпочные коврики. Коридор упирался в торцовые окна, а потому в нем было светло.

— Наша опочивальня здесь, — указала княгиня на дверь сразу за лестницей. — Снизу печь будет стоять, еще не сложили. Придется у новгородцев печника просить, наш высокие выводить не умеет. Но пока не к спеху. Все едино топить пока нельзя.

Андрей толкнул дощатую створку, вошел внутрь… и замер. Созданная Полиной опочивальня как две капли воды походила на ту, в которой столько дней его встречала Людмила Шаховская.

Такой же балдахин, такая же перина, так же повернута боком к окну, ногами к входной двери. И даже цвет балдахина точно такой же!

«Ее нужно ругать, придираться, — опять вспомнил князь. — Выпороть несколько раз, как только появится повод. Или просто так побить, без повода».

— Цвет какой… — пробормотал он.

— Что ты молвишь, князь? — напряженно переспросила Полина.

— Ничего, — отмахнулся Зверев. — Показывай дальше. Может, там найдется к чему прицепиться.

— Что?

— Ничего.

— Там еще пять светелок, — махнула в коридор рукой женщина.

 — Они пока пустые. Я так мыслю, продыхи надобно туда от печи вывести, дабы полы были теплые. И под детские светелки их отвести.

— Очень верно! — Андрея словно по сердцу резануло. — И в какой из этих комнат должен был жить наш сын?

Он развернулся, сбежал по лестнице, выскочил на крыльцо, почти перелетел ступени и ринулся дальше, вниз по склону, к причалу. Перепрыгнул на палубу ушкуя, наскоро стянул одежду и сиганул за борт.

Прохладная вода обняла, успокоила.