Князь

Знойное лето выдалось, знойное… Если уж после молебна султан встревожился, то после вестей о возможной войне как бы и вовсе рати на нас не двинул. Москве войны на две стороны не вынести. А ведь еще и ляхи напасть способны, коли слабость учуят. Да-а… Посему о деле, что тебе поручаю, никто прослышать не должен.

— Клянусь, государь. Никому не звука."

"— Да-а, долгой войны допускать нельзя, князь, нельзя. Обязательно османы за союзника вступятся, нашего усиления не допустят. Так победить надобно, чтобы и понять они ничего не успели. Оттого про тебя и вспомнил, Андрей Васильевич, к опытным да старым воеводам обращаться не стал.

Много ты странного и незнакомого сказывал. Я ведь не забыл, княже, и мимо ушей не пропустил. Ты ведь долго меня учил, как скоростью супротив скорости воевать, как удары выверенные наносить, как готовиться долго, да воевать стремительно. Да-а, много и долго ты сказывал, княже, всякого да разного… — Иоанн на минуту замолчал. Потом решительно закрыл окно: — Вот я и решил. Коли ты такой умный и знающий, и так страстно к войне с Казанью призывал, то тебе это дело и воплощать. Поезжай, готовься. Чтобы было все по словам твоим. Основательнее, нежели в крепости, и стремительнее, нежели в кочевье. Ты придумал — с тебя и спрос.

— Слушаю, государь, — склонил голову Зверев.

— Подожди! Сделал я по слову твоему опричную тысячу, в коей все бояре меж собой равны, роды не считают и токмо моему слову внемлют. Каковы они в деле окажутся, пока не ведаю, однако же странен мне средь них один сотник. Тесть мой, Иван Кошкин, все за него беспокоился, а под руку ему самых знатных князей в простые ратники свел. Боярин Выродков Иван Григорьевич.

Может, слыхал? С тестем я спорить не стал, но вот боярина этого не знаю. Ты вот что. С собой его возьми. Прояснишь в деле, достоин ли звания высокого, опосля мнение свое выскажешь. Ибо, коли до сечи дойдет, способности его проверять будет поздно. Пока в честности его не уверишься, о сути поручения своего не говори. Все ли тебе понятно, Андрей Васильевич?

— Кампанию военную против Казанского ханства подготовить. Чтобы они даже мяукнуть не успели, как мы их разобьем в мелкие брызги!

— Забавно сказываешь, Андрей Васильевич, — улыбнулся правитель.

 — Но верно. Зайдешь в казенный приказ, я тебе на хлопоты и подготовку к походу казанскому пять сотен гривен золотом приготовить велел. Ступай! Сделай так, чтобы моя первая война превзошла славою войны Великого Александра.

— Слушаю и повинуюсь, государь… — поклонился Зверев и развернулся к выходу.

«Пятьсот гривен, — щелкнуло в его голове. — Вовремя».

Разумеется, приказ государя следовало выполнять немедленно. Однако понятие «немедленно» — оно ведь растяжимое. Особенно здесь, в шестнадцатом веке.