Князь

— Со слухом у тебя плохо, шельмец? Собирайся!

Но стоило шугануть одного просителя, как вскоре появлялся другой:

— Все отработаю, княже, верну, добуду. Дозволь выкупить, пропадает человек…

К счастью, боярин Выродков смог распрощаться с Гиляз-беком всего за час. Андрей с облегчением поднял полусотню в седло и с места пустил в галоп — чтобы уж никто более ни с какими слезами перехватить не смог. Галоп, галоп, галоп — спустя час они выбрались на знакомую накатанную дорогу и повернули налево, к Казани. Иван Григорьевич ехал на удивление тихий, погруженный в неведомые думы.

Причем тяжкие, судя по тому, что время от времени брался за рукоять сабли. Когда же дорога описала петлю по краю зеленого, поросшего тиной и ряской болота, боярин неожиданно для всех сорвал с себя чалму и зашвырнул ее далеко в вонючую жижу.

— Чтоб вы передохли все до последнего!

Князь Сакульский усмехнулся, но промолчал.

Такой боярин Выродков стал очень скучным спутником. Но нравился почему-то намного больше. За болотом дорога снова повернула на восток, однако Андрей, почуяв что-то неправильное, натянул поводья, свесился с седла:

— Вроде как тропинка тут дальше мимо вязи тянется.

А, Иван Григорьевич?"

"— Какая тебе разница, Андрей Васильевич? Казань-то впереди! Коли поторопимся, к вечеру ужо в ней будем.

— А я не тороплюсь, — тихо ответил Зверев и тронул пятками скакуна, направляя его сквозь плотную стену лещины.

Кустарник раздвинулся, пропустил всадника. Дальше открылась темная вековая дубрава. Каждое дерево — в пять обхватов толщиной.

— Как они ровненько растут. Все одного возраста, на одной линии стоят и расстояние друг от друга одинаковое. Что бы это значило?

Что хорошо в дубовой роще — так это полное отсутствие подлеска.

Ничто в ногах не путается, двигаться не мешает. Князь пошел рысью, стремительно пересекая лес, взметываясь на холмы и скатываясь вниз. Потом дубрава вдруг оборвалась, и Андрей натянул поводья, рассматривая сплошные ивовые заросли впереди. Не лес, выше человеческого роста кусты не растут — значит, там сырость. Но ива — не камыши. Получается, что и не болота.

— Андрей Васильевич!

Князь обернулся. Подъехал к Изольду, спешился. Глазастый холоп разглядел в траве лошадиный череп, лежащий мордой к дубраве.

— Никак, волки зарезали?

— А где тогда остальные кости? С собой унесли? — Зверев пошел вдоль края ивовых зарослей и вскоре набрел на второй череп. А еще через десять сажен увидел такой же точно череп, но насаженный на шест.

— Что это, Андрей Васильевич? — полюбопытствовал Изя.

— Похоже, там, впереди проклятые земли. Вот их черепами и огородили.

— Ясно, княже. Так куда же мы теперь?

— Конечно, туда. — Андрей вернулся в седло и стал решительно проламываться сквозь кусты.