Князь Тьмы и я. Книга вторая

— Но вчера ты оживила кладбище, которому сотни лет, и не затратила на это ни единой единицы магии моих артефактов. Мне просто интересно как?

Тот самый момент, когда, кажется, пора поговорить о боге.

— Я свидетель Иеговы, — пробормотала невпопад.

— Ничего не поняла, — призналась Руш.

И на этом перестала подавать признаки жизни.

Лежа на постели в окружении порхающих бабочек и встревоженных птичек, я посмотрела на феечку и подумала «Господи, пожалуйста, пусть она живет».

— Не нужно меня оживлять, — пробормотала фея.

— Ну ладно, как скажешь, — не стала спорить я, тем более что вообще не сработало и выглядеть лучше полутрупик крылатой наружности не стал.

И тут в окно влетел вестник."

"Разогнав к чертям всех бабочек, он завис надо мной, ожидая, пока я возьму послание угрожающе-черного цвета. Мне послание брать не хотелось, но вестник настаивал, даже шипеть чем-то умудрился, пришлось брать.

Письмо началось со слов: «Феечка ты моя!»

Психанув, дотянулась до ручки, лежащей на тумбочке, и прямо там и написала:

«Не твоя!».

Далее Даркан повествовал о следующем:

«Умудрилась поднять кладбище силой молитвы?»

Из вредности приписала рядом «Нет, силой любви. Моя любовь к Навьену безгранична, и я решила поделиться ею с миром».

А вот потом было не до шуток:

«Я в курсе, где ты. Подстава со второй феей не сработала, твой новый шеф зря старался. Теперь по нашим делам — Навьен схвачен. Валиант сбежал. Мне потребуются сутки на то, чтобы поднять убитых демонов из клана Взывающих — это цена демонов за освобождение Навьена. Не высовывайся из участка стражи хотя бы один день. Я успел вмешаться вчера, но в течение этих суток буду занят. Береги себя, карма моя ходячая».

То есть вампиров вчера оживила не я…

Даже обидно как-то стало.

И то, что меня так быстро нашли — тоже не обрадовало.

И тут Руша поднялась, пошатнулась и странно на меня посмотрела.

— Что? – напряженно переспросила я.

— Мне… мне лучше, — явно не веря в то, что говорит, прошептала фея.

Подняла руку перед собой, потом вторую. Затем сделала приседание. Выпрямилась. Нахмурилась. Снова посмотрела на меня.

— Как ты это делаешь? — был ее следующий вопрос.

— Силой молитвы, — по-моему, идеальная отмазка.

Руш медленно опустилась на ковер, заняв кажется ее излюбленную позу лотоса, и спросила:

— Научить сможешь?

Да чему ж тут учить?

— Отче наш, иже еси на небеси…

— Подожди, я запишу! — Руш подскочила и бросилась к тубмочке, вернувшись обратно плюхнулась на пол, раскрыла блокнот, приготовила карандаш и воззрилась на меня в алчном ожидании продолжения.

А я, хоть убей, дальше ничего не помнила.

— Ну! — нетерпеливо потребовала фея.

— Бог есть любовь¸- выдала моя память.

— Правда? — переспросила Руш.