Князь Тьмы и я. Книга вторая

Меньше суток назад Навьен лежал разорванным. Мой сильный, жесткий, несгибаемый Навьен, который тупо подох ради меня, сейчас… оживленно обсуждал что-то со своим убийцей. По-деловому, сосредоточенно, явно разбирая ситуацию на составные части, чтобы проще было решить, вот только – не так давно сам тысячник был разобранным на составные части. И мне плевать, что он простил это князю – потому что я никогда не прощу. Ни убитого Навьена, ни того, что Даркан сделал со мной.

А Навьен… я никак не могла отделаться от чувства обиды, почти детской, такой глупой и наивной, от ощущения, что Навьен предал меня.

Хотя глупо, да. Кто для него я и кто Даркан…

И все равно больно.

Он ведь знает, он все знает, а о чем не знает — должен был догадаться, уверена — догадывается, но… Вот они вдвоем продолжают увлеченно обсуждать ситуацию, и в глазах Навьена уважение. Не заискивание, не подобострастие, не поклонение – уважение там. Уважение, млять! И признание. И еще более возросшее уважение."

"Не смогла на это смотреть – нервно отвернулась, лицом к черному кожаному сиденью, и… я не хотела возвращаться. Не хотела. Очень мерзко ощущать себя марионеткой, а Даркан по полной программе обеспечивал меня подобным… удовольствием. И мне казалось, я начала сопротивляться, мне казалось, я научилась давать отпор, я думала, что со временем, смогу не подчиниться… Не смогу. Ему хватило лишь взгляда, чтобы я подскочила в пещере с дивана и покорной собачкой подошла к нему, и что-то мне подсказывает, что если бы он захотел, чтобы я подбежала — я бы подбежала. Или подползла. Или припрыгала. Я бы сделала абсолютно все, все что он хочет, потому что он, твою мать – хозяин жизни. Гребанный хозяин жизни. Которому можно вообще все, и ему за это все никогда ничего не будет. Который может убить даже своего служащего, и тот, после этого, будет все так же преданно ему служить…

Ненавижу.

Обоих.

Одного так сильно, что темнеет в глазах, а другому просто по морде хочется дать, чтобы в себя пришел. Но не придет ведь.

И мне было обидно. Безумно, бесконечно… до слез обидно.

Я так и провалилась в сон, чувствуя, как глаза жгут слезы.

Кажется, потом мы куда-то летели.

Кажется, потом снова ехали.

Кажется, мне приснился тихий диалог:

«- Каиль, она…

— Она моя, Навьен. Тему закрыли».

13

Я проснулась от того, что меня кто-то целует. Такие осторожные, пронзительно нежные прикосновения, ласковые, трепетные, наполненные любовью, и в то же время — властные, сильные, уверенные, жесткие. Сплошное противоречие. Две грани несовместимого. Жаркое дыхание пустыни Смерти, и ледяной холод наполненного айсбергами северного моря.