Князь Путивльский. Том 2

Он мне сказал, что мою тайну, кроме провидца, знают только он и Бату, и больше никогда не возвращался к этой теме. Зато с интересом слушал, когда я делился знаниями в разных областях.

Как-то я ему сказал:

— В будущем мы станем одним народом, причем мусульмане будут младшими братьями. Границы Руси протянутся до Тихого океана (монголы называли его Большой Соленой Водой). В то время государство истинных монголов будет маленьким, бедным и слабым и под властью цзиньцев, и русичи помогут им освободиться.

— Этого не может быть! — не поверил Берке. — Истинных монголов мало, но они отважные воины! Один стоит сотни цзиньцев!

— Отважные монголы перебьют друг друга в междоусобицах. Останутся только слабые телом и духом. Их и покорят, — сообщил я.

Во всем войске Бату истинных монголов всего три-четыре тысячи. Они, если и участвуют в сражениях, то только в самый ответственный момент, когда надо переломить ситуацию, и во время преследования убегающего врага, грабежа города. Остальное делают за них союзники, вассалы и добровольцы. Монголам остается только поддерживать дисциплину и моральный дух этого сброда. Делают это просто: их боятся больше, чем врага. Поэтому во время завоевательных походов гибнут монголы редко.

Берке подумал и согласился:

— Да, враги одолевали нас, когда мы начинали воевать между собой.

— Не только вас, — сказал я.

Междоусобицы — первый признак умирания нации. Следующий — падение престижа военных. Последний признак — нежелание защищаться по идейным, религиозным и прочим причинам, за которыми кроется обычная трусость. Затем нация исчезает.

32

Половцы продолжали отступать. У более сообразительных хватило ума уйти в горы. Не знаю, долго ли они там протянут, но был какой-то шанс спастись, в отличие от тех, кто двигался к Керченскому проливу. Через пролив на мешке с сеном, привязанным к лошади, не переплывешь. Там в самом узком месте километра четыре, а на противоположном берегу поджидают воины Мунке.

Тумен Орду ушел к Согдее. В последние годы этому городу не везет. За неполные двадцать лет будет захвачен и разграблен в третий раз. Мы продолжали движение на восток. Я предполагал, что загнанные в угол половцы превратятся в драконов — соберутся и попробуют прорваться или погибнуть в бою. Ошибся. Они разбились на небольшие отряды и продолжили отступать. Такими отрядами им легче было прокормиться. Их скот достался нам. Припасов с собой, если и взяли, то немного. Поэтому грабили готские и аланские деревни, если жители не успевали спрятаться. Съедали все, что захватывали. В том числе и людей. Нам все чаще стали попадаться остатки половецких пиршеств, состоявшие из человеческих голов, кишок и обглоданных костей.